Но вот однажды зимним утром на заре, Уже не прячась, в полный рост, Отбросив немцев на сто вёрст, Вошёл в Освенцим, в сорок пятом, в январе. Увидев их, застыл солдат, Они вдоль проволки стоят, Живые тени с незнакомым блеском глаз, Достал буханку, разломил, Отдал, вздохнул и закурил, И затянулся крепко, как в последний раз! А тени жадно ели хлеб, И был не ловок, и не леп, Голодный взгляд их, Из бездонной пустоты.
— Александр Маршал