– Чего ты мне обещал оторвать, екай? – Акио лениво качнул подвешенного за ноги пленника. – Похотливый отросток, – услужливо напомнил тануки. – Но я еще надеюсь, что он сам у тебя отсохнет. Если в мире действительно существует высшая справедливость и действует закон кармы, а я верю в карму, потому что Будда был умным человеком и не стал бы врать в таком важном деле… Так вот, если все это существует, у тебя непременно что-нибудь отсохнет и отвалится.
– Екай, который рассуждает о законе кармы? Тебя в столице можно за деньги показывать. – За деньги я и сплясать могу, – оживился тануки. – Чур, мне – восемьдесят процентов. Остальные двадцать, так и быть, уступлю. Пользуйся, пока я щедрый.
– О, пресветлая Аматэрасу и духи гор! – взмолился оборотень. – Клянусь, что буду кушать мясо не чаще одного раза в день и любить не больше одной… то есть двух женщин в неделю, только дайте мне унести отсюда свой хвост!
О, спасибо тебе, прекрасная дева, чья краса подобна свету луны над гладью ночного озера. Знаю, что я – всего лишь скромный и недостойный последователь Будды, но клянусь, что буду поминать тебя в своих молитвах и желать всяческих благ!
Такое же бешенство накатывало при виде невинно хлопающего глазами фэнхуна. Майко уже доложили, что тот отнес «директора» куда-то в горы. Летун и не скрывал – да, отнес. А почему не отнести, если хозяин приказал? Да, потом вернулся обратно, потому что приказ, а Хоно давно собственность генерала и помнит, что приказы не обсуждаются… Нет, ему ничего не показалось подозрительным. Генерал говорил с ним мыслеречью, как всегда.
– Мне нужна твоя помощь, – нарушил молчание самханец. – Мало ли чего кому нужно. Я бы вот сейчас не отказался от запеченного барашка, – Дайхиро мечтательно вздохнул.