Пусти меня, бестолочь. Что же ты не спишь-то, когда все нормальные люди давно дрыхнут, похотливый козел, чтобы у тебя отросток отсох и отвалился, – неестественным фальцетом, переходящим в приятный мужской тенор, выдала несчастная жертва. – А не отсохнет сам, так я помогу. Клянусь Буддой, прямо сейчас и оторву, если не отпустишь немедленно.
Дайхиро сердито спрятал ладони в рукава. – Пас. Снова пас. Ну что за безобразие! Почему опять «пас»? – вопросил он, потрясая лапками в негодовании. – Уверен, ты жульничаешь, хитрый самханский жук! – Жульничаю в го? Разве это возможно? – Вот и я думал, что нет, – тануки оживился. – Давай меняться: я тебе новое кимоно, а ты расскажешь, как это делаешь! Джин сверкнул белозубой улыбкой: – А кимоно в соседней деревне сопрешь? – Позаимствую, – поправил его тануки. – И не в соседней. Где живу – не гажу.
– Я тоже истории сочинять люблю, – буркнул тануки. – Только попроще. Про распутную вдову и тануки, например. Кстати, я ее даже не сочинял почти. Так, приукрасил слегка…
Он тараторил, балаболил, ныл, жаловался на тяжелый год, бескормицу, неурожай, боли в пояснице, неуважение молодежи, засуху летом и дожди осенью. Он не давал вставить солдатам и слова на каждый простой отрывистый вопрос, разражаясь бесконечным потоком слов, вспоминал, как славно было в «его время», и клянчил пожертвования.
Оборотень не преминул воспользоваться оказией и немедленно пожаловался на подозрительную старуху, живущую в деревне на отшибе. Не иначе как ведьма. Не менее подозрителен в его глазах был деревенский кузнец. Также последние три года ночами высоко в горах что-то подозрительно выло. И особенно подозрительным был новый директор школы гейш – где это видано, чтобы мужчина и самурай заправлял в таком заведении?!
Чтобы тебя приняли в ученики, ты должен доказать, что это не случайная блажь. Что действительно хочешь этого. Я был совсем котенок – десять лет. Но уже упрямый, как сотня демонов. И знал, что второго шанса не будет. Итак, если бы не мачеха, отец никогда бы не согласился отпустить меня.
– Гейша-воровка – пятно на репутации гильдии. А она, к тому же, еще и дура. – Не страшно. Я и сам не всегда понимаю. Это надо чувствовать, – он сверкнул белозубой улыбкой. – Делай так, как подсказывает сердце. – Спасибо.
– Я… не могу. Но я дам ей деньги и свое покровительство. В Самхане мое слово немало весит. Мия сможет сама выбрать свою судьбу. Дайхиро плюнул в сердцах: – Ты то ли подлец, то ли дурак, Джин Хо.
Он не искал репутации ловеласа – она нашла его сама. Джин с равной заботой и уважением относился к каждой женщине, с которой его сводила судьба. Неважно, ночь, неделю или месяц они были вместе. Расставался он тоже без злости и сожалений, храня в душе теплые воспоминания о мгновениях счастья.
– А что Дайхиро? Что Дайхиро-то! – фыркнул оборотень. – Я единственный в этом храме, кто с головой дружит, между прочим. И голова мне подсказывает, что как хотите, а падаль во дворе хорошо бы прибрать. Хоть в ближайшее ущелье оттащить. Так что пойду, займусь.
– Уфф, ну вроде избавился, – самодовольно объявил он. – Не зверье – так екаи съедят. И поделом. Не люблю бандитов. Сам бы их съел, но не питаюсь человечиной. Я все-таки последователь Будды.
– Поду-у-умаешь, директор. Сказал бы я, где твоего директора видел, да не полагается слышать такое юным благовоспитанным девам. Нет уж, давай, топай на источники.
– Но… – она перевела взгляд на Джина. Тот подмигнул: – Зуб даю – у него там женщина. – Но-но! – возмутился тануки. – Так и без зубов можно остаться, рыжий.