Выворачивает от жалости. Все запросы зависли. «Останься, пожалуйста» — это что-то Немыслимое. Невозможное. Пустое к ряду. Ломаются ноги от дрожи. Индийские океаны под кожей. А тебе оно просто не надо. Стены давят. Меня, кажется, скоро сплющит И рассыплет россыпью гречневой. Выбирай тех, кто ближе\лучше. Чьи обнимабельны плечи. «Слова имеют силу». Да, и ты знаешь, Как при взрыве атомном. Моя душа изнасилована Этими фактами. Вспоминаю о чем-то всуе. Посылая все к черту лишь. Я не видела, как ты рисуешь, Но, верно, умело зачеркиваешь. .
Я держу тебя — еле клеящий слабый скотч. Наши снова провалят этот хоккейный матч. Ты ему мол : I miss you already so much. Он тебе мол: I have no time.
Не заполнено пунктов триста... Знаешь, кто бы меня избавил От такого недуга «близко», от такого греха, как память. Знаешь, тихо взахлеб до спазмов... И в живых уж наверно нету ни таких единиц, как «сразу», Ни таких ориентиров «где-то». Знаешь... все это как то глупо, Мне казалось неизлечимо. Дайте волю — орало б в рупор. Всему этому есть причина. Под ребром теперь аллюминий. Знаешь, легче вообще не стало. Каждый миг по своей могиле, мне как колом в лопатках встало. Все накрылось холодным мартом. И от слабых пора очистить. Если встречу его когда-то, То по-новой начну зависеть. Знаешь... вроде бы всем довольна И, казалось бы жить — то можно, Только ты покажи, где больно, Расскажи, как кололо кожу. Понимаешь, в глубинах строчек, В площадях опустевших комнат Если мир расстрелять захочет, то я тихо подам патроны.
Увы, вот так ломаются мечты. Глазами карими ломаются в ключицах. По ребрам скатятся, ломая этажи. Наруша веру в жизнь и главный принцип. Увы, так пропадает смысл ждать. Тут времени песок бежит сквозь пальцы. И некуда теперь уже бежать... Приходится вставать и верить дальше. Под белым перламутровым лицом Суровый взгляд, набор физиономий. Сейчас мне страшно думать о «потом» - Наборе незаконченных историй. Увы, вот так ломается душа. Вот так вот рвут цепочки красных нитей. Ко дну уходит вера неспеша, Надежда тихо стонет «Помогите».
Ветер с зашарпанных стен собирал объявления. Тихо катились бумажные вихри к ногам. Глубже ногтями в ладони впилась от волнения. Письма последние снова прочту по слогам.
Будем кидаться часами из окон домов. Время летит по спокойной пространственной глади. Всё, к сожалению, было уж слишком давно. Объясни мне еще один раз: как это – ради?
Больше не будем спорить про облака. Скажешь: «Похоже на птицу», значит похоже. Не важно, что это скорее разжавшаяся рука Вокруг пальца мотает дороги уставших прохожих.
Не важно, что утром в июле звонить Больше некому. Как слабость порола Нам глотки, свербя Меж костей? И люди менялись Людьми между Важными сделками. Ты знаешь, мой Голос, по-моему, Больше ничей.
улыбаемся скобками, туго выгнутыми наружу. Осень рядом, и птицы глотают лужи, А я глотками короткими пью «фервекс», Сдыхая под одеялом. Ты помнишь, Лекс, Как ты говорила, что хватит порой вполне Себя захотеть ощущать не на самом дне, А выше людей, крыш и спящих рек – ЗАХОТЕТЬ ощущать себя, знаешь, счастливей всех. Я по письмам помню, как пахнут твои духи. Ты мне присылала какие-нибудь стихи, Ты мне ручки меж пальцев ставишь, крича: «Пиши Обо всем, что в осадке твоей нелюдской души!» И пускай мы пока на концах однополых трасс. Говоришь мне: «Оставь его», а я снова пас. При тебе я, знаешь, как без оков. Помню: ты в «нирване» от пауков. Мне глаза дробят эти 0:03. Твое имя там – у меня внутри.
Главное, что у тебя сейчас все в порядке. Мысли в пылИ не катаются по углам. Завтра +20. Безоблачно и без осадков. Будем, как раньше, гулять по центральным мостам,