Отряхнемся. Снова встанем, переживем. Дверь закроем и выключим к чёрту радио. Елку достанем и наряжать под вечер начнем, Много ли всем нам для праздника надо? Был бы снова полон друзьями дом, Был бы снег под окнами — хоть бы чуточку. Мандарины почистим и чаю с мятой нальем. Посидим обнявшись хоть пять минуточек.
Этот удивительный игрок действительно исполнял абсолютно все мечты! Всех и каждого! Но делал это всегда с каким-нибудь приколом, с изюминкой. Хочешь жить подольше? А поживи-ка ты вечно — и посмотрим, понравится ли это тебе. Хочешь любви? Получи её, вот только она будет не взаимной. Хочешь вырваться от родителей подальше? Давай, но только ты попадешь в весьма опасное место и уже не сможешь вернуться обратно. Хочешь покоя? Вот тебе покой, но у твоих детей его не будет. Каждый раз какой-нибудь подвох… И всегда с юмором… Каждый раз в такой вот изюминке скрывалась новая возможность, по сути дела — подарок судьбы. Вот только люди не всегда могли это сразу понять и чаще всего очень переживали из-за того, что их желание сбылось вовсе не так, как они просили. Алекс забавлялся тем, что наблюдал все эти взаимосвязи. Он пытался прикинуть, что за изюминку вложит в очередной сюрприз невидимая направляющая рука. Но в то же время Алекс понимал, что будь он на месте людей и сновидцев, живущих сейчас на Земле, ему бы было не так интересно и совсем не прикольно находиться в этих ситуациях.
... Куда теперь? Заполнить чем-то жизнь Пора, наверно... Только так прекрасно Мне дышится без зависти и лжи: Мне в пустоте светло и безопасно. Так больше воздуха! И эха, и шагов… Так больше солнца падает из окон. Ну что с того, что ты-то не готов Жить в пустоте? А мне не одиноко. А мне – свободно! Тихие шаги Куда-то вдаль опять меня поманят. И ты будь счастлив и себе не лги, Не наполняйся до краёв обманом...
У возраста есть свои границы познания. Душе всегда двадцать пять, шестнадцать и сто. Ты можешь мучиться вопросами мироздания, а можешь просто жить, всем ветрам назло...
Как странно жить, в душе храня тебя, Но больше от любви не задыхаться. И снова плакать, и опять смеяться, С другим собою стать от А до Я. Как странно, друг мой, жить, но без тебя.
За темным окном в истерике бьётся дождь, А в клетке из рёбер колотится громко сердце. И ты никому не веришь, уже не ждёшь, И не на кого положиться и опереться. Бывает… В душе без света кромешный мрак: Ни свечки, ни лампочки, ни костерка живого. И кажется, что всегда теперь будет так: Ни выхода, ни эмоции, ни покоя. И всё-таки вдруг собака во сне чихнёт И так философски взглянет, и мокрым носом Упрется в щеку и в ухо твоё вздохнёт… И смысл этой жизни уже не звучит вопросом.
Однажды проснёшься – а взор абсолютно ясен. Иллюзии, маски и сказки разбиты вдребезги, и всё, что было чужим, напускным, напрасным, что мучило и болело – бесследно исчезло вдруг.
Мне бы любовь свою спустить, наконец, с цепи — пусть из стихов сорвётся в жизнь и закружит нас. Только вот внутренний голос кричит: «Терпи! Прячь от него всю нежность, да и от лишних глаз». Знаешь, стихи по венам бегут, как кровь. Бьются, как пульс, в висках, не дают забыть. Как надоело выплакивать из себя любовь! Как же хочется просто её прожить.
Радуется, глупышка: он предпочёл её! Выбрал из всех и руку ей протянул, как в сказке. Вот оно счастье… Птицей сердце её поёт. Грезит уже о свадьбе, шепчет уже о страсти… В милой её головке выстроился сюжет: Всё про любовь и верность – вместе всегда, до края! Только вот незадача… Сказки-то вовсе нет. Он протянул ей руку, только в душе – другая. Глухо под сердцем бьётся пульсом чужое имя – Той, что не хочет руку греть о его ладонь. Чтобы её не помнить, он окружён другими – Милыми и простыми, армией из тихонь. Радуются, как чуду, каждой его улыбке. Всё для него, до капли! Пыжатся что есть сил…
Мы к свободе хотим прийти, но боимся её до жути! «Если любишь, то отпусти», - повторяют друг другу люди. Мол, своё не умчится вдаль, а чужое – да пусть уходит. Только что же в груди печаль: что ж Моё меня не находит?..