Вечер. Уютом затеплились лики окошек. Ждут, предвкушая объятья, хозяев дома. Осень в оранжевом платье в зелёный горошек Тихо садится в автобус под номером два. Вместе со всеми проедет по ярким проспектам, Мимо осенних ковров и проулков пустых. Выйдет у парка, чуть-чуть посидит на скамейке, Кутаясь в плащик из солнечно желтой листвы.
Ночью, свернувшись в клубок тихо под одеялом, Я просыпаюсь там, где оживают сны. Там, где моим мечтам целого мира мало, Там, где слились в одну маски и роли мои.
Ей бы летать! Продолжайте каркать, Можете даже смеяться вслед. Ей всё равно. У неё на карте Красным отмечен маршрут на свет. Мимо «счастливых», её осуждающих, Всех, кто пытается рот заткнуть. Мимо сгоревших мостов пожарища К жизни её пролегает путь. К Людям! Подальше от вашего карканья, Ваших убогих и едких фраз. Помните, как она горько плакала? С этим столкнется каждый из вас. Каждый! Не думайте, будто сможете Легче пройти чередой дорог. Её осудили? Ей не поможете? Ждите, чтоб кто-нибудь вам помог.
Кружатся над яхтами стайки белых чаек, Ветер переменчивый вьётся над Невой. Город мой – особенный, это каждый знает! Каждый, кто знакомится, Петербург, с тобой.
Город в шляпе фетровой и в пальтишке сереньком Вдоль реки до Невского любит погулять. Отдохнёт на площади, посидит у берега, Через мост отправится к крепости опять.
— Вот ведь удивительно, Инга, — произнесла Лиза. – Почему так получается, что жизнь может казаться абсолютно не нужной или абсолютно осмысленной в зависимости всего от одного решения? Вот я прожила довольно долго в нашем корпусе. В основном там живут люди повзрослей меня или, наоборот, помладше. Подростки. Кто-то из них так и продолжает грустить и тормозить. А кто-то вдруг находит смысл существования. Вдруг ни с того ни с сего начинает, например, рисовать. Или пишет роман. Или вдруг решает стать архитектором. А она девушка со второго этажа вдруг поняла, что просто хочет родить ребенка и выйти замуж. Но больше всего меня поразил старичок с пятнадцатого. Он решил продать свой дом и на эти деньги отправиться в кругосветку. Уехал позавчера, абсолютно счастливый. Что же получается? У каждого из нас есть какой-то тайный смысл жизни, и мы его из себя раскапываем? Открываем? Вот Вы как считаете, всё уже заложено в нас, а мы только должны копать, копать и копать, пока не раскопаем? Инга помедлила с ответом. — Знаешь, Лиза, я не уверена, что этот процесс заключается в том, что вы раскапываете свои смыслы. По-моему, всё обстоит гораздо сложнее и интереснее. Особенно у творческих людей. Вы не раскапываете смыслы, вы их создаете. Как будто ловите идеи из космоса и показываете их миру и себе самим. Чудес так много вокруг, и внутри вас, в ваших мыслях и чувствах. Вы можете придумать всё что угодно. И поверить в это. И сделать своим. И показать другим людям, чтобы и они тоже смогли это примерить на свою жизнь.
...мы с подругами, как все женщины, любим поговорить за чашечкой кофе на городской кухне или за бокалом лимонада под яблонями в саду. И порой в этих разговорах потихоньку выплывает Истина, но вместе с нею еще и Беда. Такая, о которой не говорят. О которой принято молчать. Знаете, в чем ужас? Имя у такой Беды может быть разное, но она есть почти в каждой женской судьбе. Так или иначе. В полной семье имя этой беде – Измена, Болезнь или Равнодушие. У мам-одиночек имя беде – Отторжение со стороны общества, Осуждение и Вина, Отчаяние и Недоверие. У бездетных женщин, которые хотели бы стать матерями, имя беды – Обесценивание, Горечь, Самобичевание. У женщин, которые долго не могут выйти замуж – Возраст, Раздражение и Давление общества. И так далее… Но за всем этим в той или иной форме стоит одно — насилие. И об этом не принято говорить. Представляете, какая штука: почти КАЖДАЯ женщина с этим сталкивается, а говорить об этом почти никто не может. Хорошо, когда есть возможность принести свою Беду в кабинет психотерапевта. Но ведь не все несут… И она расползается по семье черной тучей, отравляет последующие поколения, становится болезнью целого рода.
...поговорим о среднестатистической семье, оказавшейся в результате развода, когда дети с мамой, а папа ушел. Я искренне думаю, что после завершения судебной процедуры мама и дети, оставшиеся жить с нею, все нуждаются в психологической помощи. Санатории, где была бы оказана такая помощь в совокупности с отдыхом и морем, могли бы спасти огромное количество будущих семей от разводов. Потому что если залечить раны матерей, то и они сами будут способны к новому более счастливому браку, и, самое-то главное, их ДЕТИ будут способны создавать счастливые полные семьи.
Не буду лезть не в свое дело, но что-то мне с трудом верится, что этот мужчина просто из жалости пустил вас с Айей в свой дом. Вы красивая молодая женщина. Извините, со стервозным характером. Думаю, ему было с вами не скучно. Постоянный тонус, так сказать. Он, наверное, был влюблен?
Домой… Понять бы еще, куда это – домой… Есть ли он у меня – дом? Это такое место, где тебя любят и всегда ждут. У Айи и даже у её щенка дом есть. А у меня?
А сейчас мне пора. Нужно лететь в Москву, спасать парочку глупых мальчишек, которые катаются на крыше скоростного поезда. Пока на свете не перевелись отчаянные глупцы и потерявшие смысл жизни гении, у нас с тобой, дружище, всегда будет много работы… — Как поэтично… — Проза жизни. Иван пожал руку Петру, расправил два больших крыла и взмыл в небеса.
— А тебе есть, кого вспомнить? — Конечно, есть. Я помню многих дорогих мне людей. Знаешь, сколько я уже хожу по земле? Пятый век. Люди приходят и уходят, рождаются и умирают. Воюют и мирятся. А я все хожу по их снам и думаю: когда же они станут мудрее, чище, добрее? Все они… — Ты веришь, что станут? — Обязательно. Вопрос времени. Нескольких веков. Может, тысячелетий. Вот вместе и увидим!