Буквой меньше иль буквой больше — есть ли смысл в зазеркалье слов? Мы сегодня прекрасно живы – а на завтра уходим в «off», Переменчивы смыслы жизни, как и стимул для их побед, Мне не важно, что будет завтра и не важно, что на обед.
Только жизнь все идет, и года подбегают к тридцатнику, а ты веришь как в бога в свое viva la Revolution, жаль, тебе не заметить, что мир поменял свою тактику, и что после надежды теперь наступает удушье..
Мы – пешеходы на чьих-то дорогах, голые и без прав, мы – киноленты в руках демагогов, пишущих новый снафф, склеены рты голубой изолентой, стерты права на жизнь, happy не связано больше с end’ом в этом потоке лжи.
Я хожу по дому утром, днем, вечером, не пытаясь себя занять делом каким-нибудь, ты говорил, такая любовь лечится… только крыльями, крыльями и полетами, облаками, ветром порывистым, форточками открытыми, но кончается все болезнями и стихами в твиттере.
«Люблю» цеплялось за язык; Зубною щёткой тёрло нёбо. Нева — а, может, и Янцзы — шумели грозно у порога. Я надевал простой костюм, Пил морс из клюквы и малины; И выходил гулять с «люблю» На берег Финского залива.
Пускай, что промокли телом мои носки, а сердце душой промокло в извечном ливне мы ближе и ближе к заслуженной гильотине и больше и больше разорваны на куски.
Я отсчитываю мгновения, я считаю твои шаги, не выходит стихотворение, чтоб ни делать, ни говорить, не искать, не знать, не пробовать нет ни слова, чтоб удержать, эту силу, что бьет под ребрами и мешает ночами спать.
Не достичь нам дна этого мира тесного, для него мы – ветром не унесенные, или как писалось у Достоевского: «униженные и оскорбленные». Отчаявшиеся утонуть в отчаянье или же поделиться своей неискренностью, я свое сердце разбила нечаянно между автобусом и действительностью.