Когда мне предъявили не подписанный приказ на расстрел, у меня был выбор: заткнуться, залечь на дно, и сохранить жизнь мамы и Касс или продолжать бунтовать. Я остановилась, и теперь у меня ничего нет.
Ты же знаешь, как мне не нравятся программы. Вас тестируют на пригодность, будто вы лабораторные кролики. Им нужны лучшие из лучших, сильные из сильных... Люди не цветки — сорвал и выбросил, хоть они тоже увядают. Так не должно быть.
Интересно, скучала ли она по мне хоть какую-то долю секунды? Вряд ли так сильно, как я, но мне бы хотелось знать, что мы попрощались не навсегда, а лишь переживаем временные затруднения, вскоре мы встретимся, и все наладится.
Мы не можем вернуться в прошлое и исправить свои ошибки. Мы можем лишь оглянуться на пройденный путь, сделать выводы. Ведь наша жизнь — это тернистое, опасное путешествие в один конец. И наше задание — добраться к завершающей точке. Вместе.
— Какая же ты зануда! — утверждает Ева. — Приставала! — обзываюсь я. — Кислятина! — смеется Один. — Заядлее сутяги чем ты, в мире больше нет. Неужели ты собираешься провести остаток жизни в одиночестве? — Да. — буркаю я, нахлобучившись. — Я не могу этого допустить.
— Знаешь, — говорит он, — когда-то давно я встретил девушку. Хрупкую и нежную. От нее пахло яблоками и буйством. Совершив переворот в моем сердце, она ушла.
Когда все закончится, мы непременно уберемся подальше отсюда, сколотим себе уютным домик, и, состарившись, умрем с разницей в пару минут (чтобы я успела выругать его за то, что он меня, старую развалюху, бросил). Было бы неплохо так закончить.
Я знаю, что однажды у нас все будет хорошо; что мы достигнем того, чего хотели всю жизнь. Нужно лишь подождать, и время обязательно вознаградит нас за наше стоическое терпение, отчаянное мужество и ослиное упрямство.