Видишь, я все принимаю, все, что мне скажет сестра в белом халате, я знаю, зимние льются ветра в сердце ее закавказском: горы, снега и любовь. Так начинается сказка, то есть обычная боль.
Ты говоришь – приятна жалость ко мне приезжему, и что? Ты целовала, обнажалась, а я застегивал пальто и выходил на черный берег, залив анисовой глаза, дурак, оставшийся без денег, еще зеленый Бальтазар – да бог весть кто, теперь не важно, когда кусаешь рукава, орешь в подъезд многоэтажный по старой памяти слова в каком-то ритме и на ощупь ложишься спать, но сон тяжел, и эвкалиптовые рощи растут, куда б я ни пошел.
Я сам крещёный, вот те крест, как весь народ, ну пусть не местный – этих мест я сын, и вот от коммунизма колосок – печаль ношу, а если пуля – так в висок, я попрошу.
Жизнь сложна и неказиста, смерть, наверное, ина, как подружка гимназиста после красного вина. Она, стало быть, милее, у нее есть партбилет, ее водит по аллее неудавшийся поэт. Безработный, в общем, циник из марателей бумаг, завсегдатай поликлиник, он идет в универмаг на закуску взять голубке шоколадку для того, чтобы; смерть в короткой юбке не забыла про него.