Сверкнули его глаза, и я задрожала всем телом, словно сверкнуло лезвие острия, которым мне перережут глотку. Это неприятно, но почему же все мое нутро так сладко дрожит?
Запомнить того, кто словно молния касался тебя — схоже с желаниеv взбить клубничный сироп в миксере с вкусным молоком и пломбиром, а после вылить смесь на свое тело, чувствуя, как холод борется с жаром, но ты понимаешь, что это уже чувствовала.
Странно, но я не чувствовала презрения и не желала быть его рабой, просто стоило ему коснуться моей ладони (как обычно бывает — пальцы в пальцы), как мое молочное нутро медленно начало таить под натиском горячей настойчивости.
Еще одно резкое громыхание и я выкрикиваю в полный голос от чувств, которыми он заполнил всю меня. Мне остается лишь податься его игре и стать той самой рабой, которой просто боялась оказаться.
Если бы я составляла о ней биографию, то описала бы как самодовольную бабу со скверным характером и надменностью в разговоре, взгляде и что самое страшное — в движениях. Все говорило о ней, как о скверной личности.
Мне кажется, что если бы у человека была возможность оценивать себя по десятибалльной шкале, то большинство оценило бы себя не выше 1. Все мы пытаемся вызвать к себе жалость.
Человеку свойственно разочарование. Обычно свойственно оно слишком эмоциональным людям, которые умели любить или хотя бы дорожить, но об них вытерли ноги, которые то и дело, что испачканы в дерьме и скорее всего по колено.
Да только когда мудрость твоего сознания бьет через край, то и понимаешь, как это, когда вульгарный социум перестает вдохновлять твою тонкую душу, а про жесткое нутро я вообще молчу.
Рождение ребенка было для нее, конечно же, не ново, но даже во второй раз этих ощущений, а при воспоминании и подавно, сжималось не только сердце, но и ребенок внутри нее.