«Представим себе индейку, – говорит Талеб, – которую усердно кормят каждый день и которая убеждена в дружественном отношении к ней людей». Представьте, правда: у индейки всё просто замечательно – красивая, откормленная, упитанная... У вас уже есть ощущение, что пахнет жареным? «В канун Дня благодарения, – продолжает Талеб, – с индейкой произойдёт нечто непредвиденное, она поймёт, что ошибалась». И правда, самая «успешная» из них – первой пойдёт на убой. Жаренная в яблоках, она торжественно подаётся к столу, а Талеб резюмирует: «Уверенность индейки в безопасности достигает максимума, когда риск – самый высокий». Понимаете, и это тоже правда. Правда, которую объективно нельзя доказать. Но это правда, которую поздно потом будет доказывать.
...идея романтической любви потому содержит в себе так много энергии, что она подпитывается из нашего глубинного и всеобщего экзистенциального чувства сепарации, и тех благ, которые мы получаем от современной цивилизации и культуры, совершенно недостаточно, чтобы восстановить эту утраченную вневременную связь.
Баланс или дисбаланс между счастливыми и несчастными событиями нашего прошлого ( как мы их помним, конечно) определяют общий модус жизни человека, не ситуативное, а глобальное отношение к себе и своему будущему. Если нам кажется, что в нашем прошлом было больше несчастий, чем удач, каждый новый удар судьбы выбивает нас из седла, переполняет чашу терпения. И, наоборот, лишь маленькой непрятнойстью на фоне общего благополучия воспринимается любая напасть, если человек обладает субъективно счастливым прошлым.