— Знаешь, что я думаю? Дружба, основанная на смехе, всегда крепка. — Может, это и будет твоей следующей работой? Писать тексты для печенья с сюрпризом? — Бывают работы и похуже, мучачо. Гораздо хуже.
Сумрак ждал меня возле Палат Тишины. Я знал, что он должен остаться. У всех детей леса, как и у деревьев, есть корни – они не созданы для того, чтобы колесить по свету. Я гладил его морду, перебирал пальцами гриву – и не говорил ни слова. Мы просто молчали вместе, как два существа, которые слишком много могут сказать друг другу. Что означает приручить единорога? Лишь то, что отныне часть твоей души будет разгуливать в дебрях Густого леса.
Кто ты – страстный демон или птица? Хищны и нежны твои глаза… Как сама вальяжность, злая львица, Сине-виноградная лоза, Фрейлина забав и обещаний, Бабочка на призрачном свету: Сколько же обетов и прощаний За тобой кануло в пустоту? Вечная незримая загадка, Сфинкс и море – всё в тебе одной, Или больно, или слишком сладко, Как мираж, дарующий покой…
Он был весел, но не так, как Нэндил. Тот был весел от того, что весь был цельный, а Лауральдо был весел, но надтреснут внутри. Его отличала бесшабашность и показное легкомыслие, свойственные многим эльфам, идущим за сыновьями Феанора. Так легкомысленны и насмешливы напоказ люди, носящие в себе какую-то глубокую рану. Те, кому хочется забыться. Те, кто страдает, но боится сострадания и изо всех сил показывает, что страдание ему неведомо. Они горячо кидаются на поиски приключений и любят о них со смехом рассказывать, но на самом деле ищут смерти. Берен и сам был таким до встречи с Лютиэн. Как подружились Лауральдо и молчальник Лоссар — загадка, но они подходили друг другу как пламя светильнику. Лауральдо говорил обо всем и ни о чем со всеми — но только с Лоссаром он мог молчать. Тот не произносил ни слова — но Лауральдо в его присутствии не тяготила тишина. Он переставал насмешничать над миром, потому что переставал его бояться.
Сильвия по доброму усмехнулась, а Локи в ответ мягко улыбнулся. Сильвия прижалась к нему и взглянула за горизонт. Закат в Халльштатте был невероятно красив. Но становиться он по-настоящему красивым лишь тогда, когда провожаешь его с самым близким человеком...
Какие сильные, смелые, несгибаемые. Долг, честь, пострадать ради дела, не раздумывая рискнуть жизнью за друга… Но госпожа Кинуё была права, хотя бы об одно из трёх слов мужчины спотыкаются исправно… Прости, люблю, помоги.
Наша первая лезгинка, две жвачки от «Love Is», Тет-а-тетом вечеринка, в губках я твоих завис, Будем, будем целоваться от заката до заката, Мне не нужно ничего, твой поцелуй — моя зарплата. Я не знаю никого кто похож на нас двоих, К тебе дорогу замело, это не тупик, Пацаны, лопаты, санки дотянусь я до тебя, К милой атаманке опоздать нельзя.
Не знаю, где ты́ и где я́. Те ж песни и те же заботы. Такие с тобою друзья! Такие с тобою сироты! И так хорошо нам вдвоём: Бездомным, бессонным и сирым… Две птицы: чуть встали — поём. Две странницы: кормимся миром.