Писать с натуры, не есть ли это своего рода рабство, не показывает ли это на отсутствие творческого начала у художника? <...> Если мне хочется писать пылающие корабли рейда Сен-Пьера в день вторжения, и если я знаю своё дело, знаю, что я хочу сделать, разве моя работа не будет интереснее, чем та, которую сделал бы какой-нибудь морской офицер, если бы ему представился случай и у него хватило бы мужества написать с натуры этот мотив? Если мне не удастся картина, значит, я недостаточно искусен, вот и всё.
«Такие женщины всегда с лёгкостью идут на отношения с мужчиной, даже если он её не устраивает. Ей даже внешность его не важна, ей надо, чтобы её внутренняя пустота была кем-то или чем-то заполнена. Она научилась в фантазиях представлять себя с каждым. Всё сейчас пойдёт в дело: умение говорить, секс, алкоголь, поездки. Лишь бы это отверстие в её душе, ноющее, пустое, было заполнено»
В так называемые Средние века коллективная фантазия о рае по существу стала компенсацией тех жестких, а иногда просто бесчеловечных условий, в которых людям приходилось постоянно заниматься тяжелым трудом, чтобы просто выжить. Если жизнь была такой невыносимой «здесь», значит, она обязательно должна была стать лучше «где-то там».