Цитаты про фашизм

Так что если вы вдруг «осознали», что только лишь ваш народ достоин всех благ, а все прочие народы вокруг — второй сорт, поздравляю: вы сделали свой первый шаг в фашизм. Потом вас осеняет, что высоких целей ваш народ добьется, только когда железный порядок будет установлен и заткнут пасть всем этим крикунам и бумагомаракам, разглагольствующим о свободах; когда поставят к стенке (без суда и следствия) всех, кто идет поперек, а инородцев беспощадно возьмут к ногтю... И как только вы приняли все это — процесс завершился: вы уже фашист. На вас нет черного мундира со свастикой. Вы не имеете привычки орать «Хайль!». Вы всю жизнь гордились победой нашей страны над фашизмом и, может быть, даже сами лично приближали эту победу. Но вы позволили себе встать в ряды борцов за диктатуру националистов – и вы уже фашист. Как просто! Как страшно просто. <...> Дорога истории давно уже накатана, логика истории беспощадна, и, как только придут к власти ваши фюреры, заработает отлаженный конвейер: устранение инакомыслящих — подавление неизбежного протеста — концлагеря, виселицы — упадок мирной экономики — милитаризация — война... А если вы, опомнившись, захотите в какой-то момент остановить этот страшный конвейер, вы будете беспощадно уничтожены, словно самый распоследний демократ-интернационалист. Знамена у вас будут не красно-коричневые, а, например, черно-оранжевые. Вы будете на своих собраниях кричать не «Хайль», а, скажем, «Слава!»

— Борис Стругацкий

Война есть война, и если они позволили себе фашизм, то мы позволим себе этот фашизм уничтожить.

— Юрий Герман · книга

Называя имена людей, которые поддерживают фашизм или оказали ему свои услуги, поражаешься, как они несхожи. Что за конгломерат! Назовите мне иную политическую платформу, которая сплотила бы таких приверженцев, как Гитлер, Петен, Монтегю Норман, Павелич, Уильям Рэндолф Херст, Стрейчер, Бухман, Эзра Паунд, Хуан Марч, Кокто, Тиссен, отец Кофлин, муфтий Иерусалимский, Арнольд Ланн, Антонеску, Шпенглер, Беверли Николе, леди Хаустон и Маринетти, побудив всех их сесть в одну лодку! Но на самом деле это несложно объяснить. Все они из тех, кому есть что терять, или мечтатели об иерархическом обществе, которые страшатся самой мысли о мире, где люди станут свободны и равны. За всем крикливым пустословием насчет «безбожной» России и вульгарного «материализма», отличающего пролетариат, скрывается очень простое желание людей с деньгами и привилегиями удержать им принадлежащее.

— Джордж Оруэлл · книга

Я уверен, враги Гитлера говорили то же самое. Они говорили это в тридцать четвертом и были правы. В тридцать шестом, и были правы. В тридцать восьмом тоже. «Неудачное время, чтобы выступить против него». А когда поняли, что наступил удачный момент, протестовали уже в Освенциме или Бухенвальде.

— Стивен Кинг · книга

Когда кто-то другой берёт слово, фашист воспринимает это как наглое вмешательство.

— Теодор Адорно

Нету масла, дороги овощи, картошку — по многу часов ищи, яйца — до желудка недоводимы. Не хлебом единым — а что же едим мы? Электричество надо беречь. Печь без дров, зато в кране — течь. Ввиду постоянных перебоев в снабжении нужны запасы. Чего? Терпения. Курение — запрещенный порок. Мыла — на город один кусок; есть подозрение, что Пилату мыло везут во дворец по блату. Есть ботинки, но без шнурков, кофе без кофеина, котлеты — не из коров. Бумаги в обрез, и она опечатана. Ничто не может быть напечатано. Государственный строй могуч. Невыносимо воняет сургуч. Идет победоносное наступление, поэтому эмиграция — преступление. Все это ясно без лишних слов. Тем более что за слова сажают. Тем более что нас уважают. Мы вооружены до зубов.

— Карл Краус

...он на каждом шагу убеждался, какую делают разницу между просто немцами и нацистами. Последний нацист был для них дороже самого порядочного немца. Кто стал нацистом, тому всё дозволено: не так-то легко до него доберёшься. У них это называется стоять друг за друга.

— Ганс Фаллада · книга

Сегодня день Большой Победы, Над злым фашизмом и врагом. За мир сражались наши деды, Чтоб мы могли иметь свой дом.

Можно сказать, это была судьба. Видите ли, кто-то может сказать, что немецкий фашизм получился от антисемитизма, не в меру ретивого вождя и нации озлобленных баранов, но всё это ничего бы не дало без любви немцев к одному интересному занятию: Жечь. Немцы любили что-нибудь жечь. Лавки, синагоги, Рейхстаги, дома, личные вещи, умерщвленных людей и, само собой, книги. Хороший костер из книг всегда был им по душе...

— Маркус Зусак · книга

Какое-то невидимое зло По-прежнему по этим спящим шпалам Катилось, лязгая на ржавых стыках, - Вагоны за вагонами — все громче, Все оглушительней... Прошло, утихло. И вновь — репейник, небо, тишина.

— Шеймас Хини

Профессор-антифашист в «Конформисте» получает реальные адрес и телефон Годара. Это было моё послание. Вообще, всё было игрой, но довольно серьезной. Ведь «Конформист» — фильм о фашисте, задумавшем убить своего учителя и трахнуть его жену. Годар такой намёк не одобрил. Но я лишь хотел сказать ему, что, — гипотетически — если бы я был фашистом, а Годар — антифашистом, мы бы оба всё равно остались буржуями.

— Бернардо Бертолуччи

Он пришел к нацизму, рассчитывая на более легкую жизнь. Дело оказалось сложнее, чем он себе представлял. С той поры он утратил способность смеяться. Он поставил ставку на нацизм. Оказалось, что он ставил на дохлую лошадь. С той поры он утратил и самообладание. По ночам, расхаживая в мягких туфлях по тюремным коридорам, он машинально оставлял на пыльных абажурах следы своих грустных размышлений. «Все пошло в нужник» — поэтически писал он пальцем и подумывал о самоубийстве. Днем от него достается и заключенным и сослуживцам, он орёт визгливым, срывающимся голосом, надеясь заглушить страх.

— Юлиус Фучик · книга

Я русский человек. Я живу здесь. Мои предки воевали на этой войне. Для меня нацизм, фашизм, это можно долго спорить, я серьёзно говорю... Я заканчивал МГУ, философский факультет, я всё это знаю и читал... Реально, для большинства людей, нацист и фашист — это тот, кто озверел от ненависти к людям всё равно по какому поводу!

— Сергей Александрович Михеев

А я вспоминаю концлагеря в Чили, И так может быть, Не только в Боливии и в Украине, Так будет везде, Где мы в колыбели нацизм прозеваем... На каждой звезде, На каждой могиле солдат наших павших, Начертит кресты, Коричневый вирус из ада восставших... И до хрипоты, Мы можем сегодня страну свою славить, И оды ей петь, Привычно учиться, привычно лукавить, Привычно не сметь, И знать свое место, а выше — не надо. И только вперед, Идем каждый год от парада к параду, Но начат отсчет... Никто ничего вроде не ожидает, Сплошные ура... Мы спим. Все спокойно. Уже рассветает. Четыре утра...

— Максим Зверев

Те, кто Великую Победу чтут — сами победители, те кто перед «фашистами» колени приклоняют — проигравшие вечные рабы.

После римских цезарей, после римских пап, настоящий Рим это фашизм, который одновременно и стар и нов, и он требует мирового признания.

— Бенито Муссолини

Авторы по этой теме