Цитаты про грамотность

Незнакомый номер прислал смс: «Береги себя. Я скучаю». На вопрос кто это, ответил «Сикрет». И мне сразу стало как-то похуй на то, кто это.

Я из той старой школы, когда эсэмэски пишут с соблюдением правил пунктуации и орфографии.

И ему придется уплатить предложенную цену — сделать первый шаг. Потому что женщина платит дороже — она отдаёт себя.

— Как писать: «выздоровила» или «выздаровела»? – Пиши: «Нипадохла!»

Что ж оно будет, коли все грамотными станут?

— Здорово! Так и напиши, только прибавь ещё: Пух. — А ты сам, не умеешь? — Вообще-то умею. Но у меня правильнописание хромает. Оно хорошее, но почему-то хромает. — Нет, все это здесь не поместится, горшочек слишком мал. Знаешь, что, Пух, скажи это просто так, на словах. — А на словах я не умею. Ты не забывай, что у меня в голове опилки, длинные слова меня только расстраивают.

Тысячелетиями неграмотные люди были нормой, и это никого не беспокоило, кроме святых и фанатиков. Понадобилось что-то очень существенное переменить в социуме, чтобы грамотность сделалась необходимой. Что-то фундаментально важное. И тогда, как по мановению жезла Моисеева, за какие-нибудь сто лет все стали грамотными. Может быть, и воспитанность тоже пока нашему социуму не нужна? Не нужны нам терпимые, честные, трудолюбивые, не нужны и свободомыслящие: нет в них никакой необходимости – и так все у нас ладненько и путем.

Разумеется, грамматика во многом – условность, и неправильно написанное слово не может рассматриваться как деяние криминальное. Подобным же образом правильная речь сама по себе еще не свидетельство высоких нравственных качеств ее носителя. Но она – несомненный знак принадлежности его к определенному культурному и социальному уровню, тот экзамен, который каждый из нас сдает ежеминутно.

— Вы умеете писать? — А что вы ожидали? Только потому, что нотариусы не умеют охотиться, не означает, что охотники не умеют писать. Можно быть искателем приключений и уметь писать.

Где она училась? Ну не в Гарварде точно! Она сказала «звОнит» раз 12 подряд! Пусть скажет ещё раз — И у нее на лбу я выжгу «звонЯт»!

Грамотность не может служить мерилом образованности.

Наука — это способ держаться подальше от самообмана и от обмана других. Грешили ли ученые? Конечно! Мы использовали науку не по назначению, как и любой другой инструмент, находящийся в нашем распоряжении. И вот почему нельзя позволить оставаться ей лишь в руках, обладающего властью меньшинства. Чем больше наука принадлежит всем нам, тем менее вероятны злоупотребления ею. Эти ценности подрывают проявления фанатизма и невежества. В конце концов, Вселенная это по большей части тьма с точечными островками света.

Мальчик Петя, когда не знал, как пишется слово слитно или раздельно, писал его очень близко.

Брюзжу, что в книге много опечаток. Надо было хуже учиться...

— Легкоступов, ты знаешь, какая у тебя фамилия? Легкоступов, то есть, лёгкий, можно сказать, воздушный... Ты чего написал?! Тельняшка через букву «и», шинель через букву «е», а ботинки вообще!... Ты чего, Легкоступов?! Ты слушай меня, Легкоступов. В русском языке есть слова, их там много. Когда их составляешь вместе, получается предложение, где есть сказуемое, подлежащее и прочая светотень. И всё это – великий русский язык, Легкоступов. Ты меня понял?! — Так точно, товарищ командир! — Так вот, у нас великий русский язык! В нём переставь местоимение, сказуемое и подлежащее, и появится интонация! «Наша Маша горько плачет» или «Плачет наша Маша горько». Ты понимаешь?! Это ж поэзия! Это ж былины, мамкина норка!... А есть вообще предложения в одно слово: «Моросит», «Вечереет», «Смеркается»... Ты чувствуешь? — Так точно, товарищ командир! — Ни хрена ты не чувствуешь! Когда я читаю, что ты написал, я чешусь в самых нескромных местах! Тут же член можно сломать, пока до конца абзаца доберёшься! Кто тебя учил? — В школе. — Покажи мне, и я разорву его, как тузик грелку. — Я же говорю – в школе. — А я что, за границей, что ли учился, Легкоступов?! — Если б мне в школе бы так!... Доходчиво!... Я б... — Вольно...

Какое это счастье — быть грамотным!