Люди. Весь мир познает, что такое боль. И этот страх станет лекарством, которое остановит войну. Этот мир не достиг пока состояния равновесия, можно сказать, что он еще растёт. Боль заставит мир повзрослеть, как в свое время заставило меня. Ведь наш мир совсем ребёнок.
Всякий раз, как я замечаю угрюмые складки в углах своего рта; всякий раз, как в душе у меня воцаряется промозглый, дождливый ноябрь; всякий раз, как я ловлю себя на том, что начал останавливаться перед вывесками гробовщиков и пристраиваться в хвосте каждой встречной похоронной процессии; в особенности же всякий раз, как ипохондрия настолько овладевает мною, что только мои строгие моральные принципы не позволяют мне, выйдя на улицу, упорно и старательно сбивать с прохожих шляпы, я понимаю, что мне пора отправляться в плавание, и как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет.
То, что не излечивается лекарствами, излечивается ножом; то, что не излечивается ножом, излечивается раскалённым железом; то, что не излечивается раскалённым железом, следует считать неизлечимым.
Если есть лекарство, то вам не о чем беспокоиться. Вам достаточно принять его. Если же лекарства нет, то к чему беспокойство? Беспокойство лишь усугубляет страдания.