Сады, как начинающие шлюхи, Регалии сезона выставляют, Когда их овевает смутный запах, Манящий чистотой и красотой Мужчин, в кораллах светлых утонувших. Не только женщин обнажает лето, — Снимает пиджаки и полуголых Мужчин пускает в лодках по реке, Влача их пальцы по воде тенистой; Они спешат покорно за рекой, Сквозь тени волн выслеживают руку, Которой незачем искать свой берег. Лицо в воде — как яблоко гнилое. Соборы и строительные фирмы С их появленьем рушатся. Все громче Бетховена играют, чтобы эхо Сумело в звуках утопить Уэльс, И ветер лета Средиземноморья, Как лебедь, белоснежный лебедь плыл.
К исходу лета на сносях земля От тяжести склоняет ветви книзу, Скрыв глубоко живую сладость соков, Она цветы выносит напоказ и золото, Усердно маскируя свой тайный сговор… Под покровом соков Покоится холодная зима, Покоится, произрастая, голод, Вмороженный в початки кукурузы. Под щедрым изобильем — обнищанье, И бедность, как богатство, клонит книзу Тугие ветви, и нужда — зерно.
Тихие ливни журчат, сильные грады стучат, Мчатся над сушей чеканной в когтях урагана, Который чернеет в бездонной дикости океана. В белизну облаков тугогрудых ныряют холмы. Но над зверством стихий ты всегда улыбаешься так беззаботно, Находя невредимым бессмертье свое, — Ровно так же, как солнце всегда находит тебя на песке, Ровно так же, как небо всегда находит здоровое, голое тело твое.
Странное лето! Жара внезапно прекратилась, и совершенно неожиданно наступила совсем осенняя, холодная погода. Но ветра нет, небо покрыто лёгкими тучками, и для прогулки нельзя придумать ничего лучшего.