За Вами я слежу давно С горячим, искренним участьем, И верю: будет Вам дано Не многим ведомое счастье. Лишь сохраните, я молю, Всю чистоту души прекрасной И взгляд на жизнь простой и ясный, Все то, за что я Вас люблю!
Будь сдержан с женщинами. Если можешь избежать связи, избеги. Не поддавайся общей сексуальной распущенности. Сохрани в себе чистое романтическое отношение к любви, если даже в реальности видишь грязь и окунаешься в грязь. Избегай скабрезности, пошлости, цинизма, грязных слов. Душевная чистота и непорочность приносят человеку неизмеримо больше наслаждения, чем житейская грязь и пороки.
Когда родители «расходятся» и даже точно «холодеют друг к другу», или дети узнают, что они «изменяют друг другу» — то обычно они и весь мир вовсе не понимают того, что происходит в детях: в них утрачивается основание к своему бытию, они буквально «теряют почву под ногами», «повисают в воздухе»: потому что ведь рождены-то они из любви. Бытие их вдруг становится пустым, ненаполненным. Пустой мир. Пустой человек. Пустое рождение. <...> Как это страшно. Страшно. О, Господи... О, родители, родители: люби́те друг друга. Тяжело — и люби́те. Горько — и всё-таки люби́те. Скучно: и однако люби́те.
Ты взмоешь над тихим своим стыдом, Оставишь внизу сожалений путы. А он не готов. Он поймёт потом, Что ты изменилась вдруг почему-то: Внезапно исчезла, как днём Луна, - Естественно, вроде бы, но печально… А ты улетишь куда-то одна, Отбросив прощания и желания. Но сделаешь круг – возвратись. Другой! Он будет готов. Он дождётся. Веришь? И ты вдруг помашешь ему рукой, А он вдруг обнимет тебя за плечи...
Всё упростить. Приблизиться к прямой, чтоб никаких зигзагов и сомнений. Мне в этой жизни сложно быть с тобой, но без тебя — не быть. Ещё сложнее. Мне всё равно: надолго или нет. Мне всё равно, что за спиной судачат, кому там сколько статусов и лет. Всё это больше ничего не значит.
Твое существование в моей жизни наполняет мое сердце надеждой и любовью, Но, прошу тебя, не бойся этих чувств. Они, напротив, должны помочь тебе вновь поверить в себя, вернуть уверенность в своих силах и собственной значимости для других, для всего мира. Ты — самое прекрасное в этом мире, что мне удавалось встречать за мою короткую жизнь, Ты заставляешь меня видеть красоту вокруг и, главным образом, в тебе, в глубине твоего израненного сердца и такой родной мне души. Пожалуйста, твоя жизнь, твои чувства, твой мир, твое сознание и твои взгляды, они все имеют огромную ценность, Не только для меня, Они имеют величайшую ценность и прекрасную цель. Одно твое существование в этом мире стоит высших похвал, Ты самый светлый и добрый человек за всю мою историю, И я благодарна тебе за то, что ты просто есть. В моей жизни. И в жизни других людей.
Держа Лютиэн под руку, он вел ее вверх по лестнице, и придворные расступались перед ними, склоняя головы. Берен всем телом чувствовал осуждение, напряжение, щекочущее чужое любопытство — но глядел прямо перед собой или на Лютиэн, которая отвечала улыбкой. Эта улыбка несла его вперед как на крыльях. Она не собиралась извиняться перед сородичами за свою любовь, не оправдывалась — гордилась! Смотрите и завидуйте, говорил ее взгляд, это герой, и он любит меня!
Если б жила, я б не правильной быть хотела, а… а вот живой. Я б не боялась признаться себе: этот человек за две встречи стал моим счастьем. Я живу встречами с ним, и без него мой мир – серость. Я б не боялась признаться тебе: вы гипнотизируете меня, господин барон, один ваш шепот выводит мои нервные окончания из строя. Я б не боялась спросить тебя там в Вероне – в чем дело? Я ясно вижу, ты не хочешь жениться, в чем дело? И могла бы то разрешить. Я б не боялась чувствовать всё, как живые чувствуют – ужас, боль, нежность, зависть.