Мелодия нашей юности. Юности, которая никогда не скажет о том, что тебя ждет дальше, ведь она не любит расстраивать. Она предпочитает, чтобы за нее это сделала следующая пора, которая уже не будет так добра. Которая ударом по голове напомнит, кто здесь главный.
В детстве решил: «вот ведь страшная жизнь! Если скажет мама: «давай умрём», Я кивну, Потому что жизнь — страшная, а смерть — лёгкая». Пришла юность, но с ней пришли и тяготы жизни, А смерти теперь ты ждёшь в страхе и смятении. Мир, все люди тебе отвратительны, И между «жизнью» и «смертью» стоит знак равенства. Но после приходит зрелость И с ней немного комфорта. Смерть становится очень простым фактом, Потому что теперь ты мужчина с жидкими волосами. Смерть не тревожит, Ты как бы боксёр с лишним весом, которого сняли с ринга. Потом приходит молодёжь, разгоняет запах смерти, И ты похлопываешь по плечу: «ну-ну, привет…» Теперь я не жалею о смерти. Перестал тревожиться о жизни. Но и в том, и в другом случае это ошибка. Вот вам урок смерти: насвистывая, Ты останешься боксировать только с тенью.
…Совсем юные люди – инструменты точные, но не резонирующие. Все их чувства, будто чувства животных, заземлены, и чувствуют они без всякой боли, без колебаний.
Только в молодости есть желание дружбы и способность к ней. Пожилому же человеку совершенно ясно, что больше всего он боится, как бы друзья его не пережили.
Юность неукротима и имеет нужду во многих наставниках, учителях, руководителях, надсмотрщиках, воспитателях. Что конь необузданный, что зверь неукротимый, то же самое и юность. Поэтому если вначале и с первого возраста поставим для нее надлежащие пределы, то впоследствии не будем иметь нужды в великих усилиях. Напротив, потом привычка обратится для них в закон.
У одного мудреца спросили: — В чем суть Божьего благословения и в чем суть его проклятия? Мудрец ответил: — Когда юноши по уму и благочестию уподобляются старикам — это божье благословение. Когда же старики по уму и благочестию уподобляются юношам — это Божье проклятие.
Безумен, сеньора, тот путник, который, устав от дневных трудов, захочет сызнова проделать весь путь и вторично прийти к той же цели; лучше уж терпеть зло, чем его ждать; конец тем ближе, чем дальше начало. Усталому путнику всего милее и приятнее постоялый двор. Поэтому хоть молодость и радостна, праведный старец ее не жаждет. Лишь безмозглый дурак стремится к тому, что потеряно.