Великую музыку узнавали как-то всегда почти вовремя. Очень мощно она стучится в наши сердца. Я не знаю, существует ли хоть один великий музыкант, о котором можно было бы сказать, что он устарел. Самая простая песня, идущая из глубины тысячелетий, — жива.
Есть люди, которые понимают музыку, но не любят её. Это композиторы. Есть люди, которые не понимают музыку, но любят её. Это слушатели. А есть люди, которые не понимают и не любят музыку. Это музыковеды.
Музыку тоже сложно понять рационально. Большинство слушателей воспринимают музыку через эмоции и согласятся с тем, что она абстрактна. Вряд ли кто-то возьмется переводить музыку на язык слов — тут нужно просто слушать.
Плохо, что людей поощряют к тому, чтобы иметь гораздо больше музыки, чем они в состоянии переварить. У них есть MP3 со всеми альбомами Майлза Дэвиса, но им никогда не приходит в голову прослушать хотя бы один из них два раза подряд, потому что им приходится слушать много всего. Ты думаешь: «У меня есть «I've Got Sketches of Spain» и «Bitches Brew», не послушать ли мне это, пока я набираю электронное сообщение?» Это превращает музыку в фон, антураж.
Музыка и язык, настаивал он, нерасторжимы, в сущности они составляют единое целое, язык – это музыка, музыка – это язык, и, будучи разделены, они всегда ссылаются друг на друга, подражают друг другу, заимствуют друг у друга средства выразительности, подменяют друг друга. Что музыка сначала может быть словом, что ее предвосхищают и формируют слова, он доказывал мне на примере Бетховена, который, как показывают современники, сочинял ее с помощью слов. «Что он записывает в книжечку?» — «Он сочиняет музыку». – «Но ведь он пишет слова, а не ноты»
— Увы, свою лучшую симфонию я... проспал... — Но как это могло случиться?! — Дело в том, что я ее от начала до конца сочинил... во сне. Проснувшись, хотел записать, но под рукой не оказалось ни бумаги, ни карандаша. И я тут же заснул. Но утром ничего не мог вспомнить, ни единой божественной мелодии.
Я человек с планеты Земля. Я частичка, летящая в бесконечном волновом и временном пространстве. Я созидающая частичка. А для хип-хопа я не сделал ничего особенного. Так просто получилось, что все считают, что я был неким катализатором в свое время.
Мое детское и юношеское становление сопровождали Шиллер и Гете. Позже испытал я увлечение Шеллингом. И для меня драгоценна великая немецкая музыка. Я не представляю свою жизнь без Баха, Бетховена, Шуберта.