Я много работаю, особенно по ночам. Сегодня закончил Первую симфонию. Я нервничаю. Меня мучают ужасы и страх смерти. Врач мне посоветовал меньше работать, иначе я могу попасть в лечебницу для нервнобольных.
Там, где молчит слово, — там говорит звук. Бессильная в передаче акта воли, музыка может глубоко и интенсивно раскрыть внутреннее состояние человека, передать чистую эмоцию.
— Ты, видимо, очень любишь музыку, — сказала я, оглядев горы дисков. — А ты? — спросил Оуэн, перестраиваясь. — Люблю конечно. Как и все. — Все не любят, — твердо сказал он. — Не любят? Оуэн покачал головой: — Кто-то только думает, что любит, хотя вообще ничего в ней не смыслит и сам себя обманывает. Кому-то музыка действительно нравится, да только не попадаются хорошие песни. Тогда человек идет по ложному пути. И наконец, есть такие, как я. — Такие, как ты? И кто это? — Те, кто живут ради музыки. Ищут ее повсюду. Не представляют без нее жизни. Просвещенные.
Мы надевали женские тряпки, притворялись маньяками и заливали все вокруг искусственной кровью. Публика видела такое только в фильмах ужасов. А сегодня достаточно включить новости. Я, Мэрилин Мэнсон и Роб Зомби втроем так не напугаем, как вечерний выпуск на CNN.
Это секунды правды. За ними, слышишь, в гулком молчании нету ни слова фальши. Не обещаю тебе ни любви, ни даже дружбы навеки. И всё же, пока ты дышишь,
Панком я себя никогда не считал. Ну, может быть, в начале творчества чистая «панкуха» где-то и просматривалась. Я делаю то, что мне нравится. Каждый альбом музыкально разнообразен.