Цитаты на тему «плен»

Все мы от природы пленники прерывистого сознания.

Сдаваясь в плен, не сопротивляются.

Кандагарцы, кандагарцы... Мы теперь зовемся так. За три дня все стали старцы И познали жизни смак. Стены белые, крутые, А в зените — солнца диск. Здесь законы все иные, Ходят рядом смерть и риск. Гул родного самолета Снится, снится по ночам. Нелегка была работа, Всех труднее было нам. Все вокруг чужие лица, Только камень да песок. Бесполезно драться, биться, Шаг шагнешь — тебе в висок. Сердце пойманною птицей Бьет по клетке по грудной, И мерещится зарницей Край зеленый, край родной.

На нас ходили смотреть, как на зверей в зоопарк. Соберутся муллы, усядутся и глазеют. Словно мы и не люди. Иногда охрана провокации подстраивала. Кто-нибудь из талибов как бы случайно «забывал» автомат в таком месте, куда мы могли дотянуться. Но я приказывал мужикам не трогать. С одним «калашом» эту банду не перестреляешь, а нас запросто поставили бы к стенке за попытку мятежа.

— Сейчас, знаешь, сколько сюда таких сказочников идёт? Десятки тысяч! Реки народу. — А ты, гнида, их всех в предатели записываешь?

В плен не сдается истинный герой Царицам с неземною красотой.

— Скрытность ещё никого не доводила до добра. Например, когда мой дедушка шёл охотиться на Наполеонов, то брал с собой ведро керосина. Стоит только побрызгать немножко керосина на хвост Наполеону, как тот сдаётся в плен. — Да? — Угу. Но однажды таким образом он решил поймать тигра. И никому об этом не сказал.

Я не хочу быть в плену своих чувств.

Кто действительно пытался вызволить нас, так это президент Татарстана Шаймиев. Присылал разных переговорщиков, однажды почти условились об освобождении, но в последний момент все сорвалось. Предлагали обменять нас на «КАМАЗы», вертолеты, запчасти для самолетов, даже деньги на выкуп собрали — более двух миллионов долларов наличными... Но талибы цену набивали, мы для них служили козырной картой. Кто о них раньше знал? А так мир услышал, что в Афганистане есть движение вчерашних студентов, выпускников медресе.

Странная штука — память. Работает иначе, чем я думала. Мы все в плену у времени, у его неумолимого хода.

Чем ценнее пленник, тем лучше его стерегут.

Вновь иду по проклятой земле. Гермошлема нет на голове. Сзади дулом автомата в спину тычут мне солдаты, Жизнь моя висит на волоске.

Лучше быть убиту от мечей. Чем от рук поганых полонёну!

Как бы там ни было, но жизнь вдвоем — это непременно плен одного, другой вопрос, хороший или плохой — вероятно, редко хороший — но все-таки плен.

— А если я на чем-то... горячем попадусь? Берен прикрыл веки, словно вспоминая. Воспоминания были нелегкими: губы князя сжались, от крыльев носа к углам рта порезались морщины. — Первое, — сказал он, помедлив. — Умри. Думай о себе так, словно ты уже мертвый. Прямо сегодня и начинай. Тогда не будет страха, не будет стремления сохранить жизнь. Ибо все мы от рождения обречены смерти, а день ее прихода ничего не значит. Второе: ненавидь. Пусть живет в тебе только ненависть, потому что ее дух силен, а плоть слаба. Помни: единственный способ отомстить — это удержать свою тайну. Третье: молчи. Игры с палачами — опасное дело, не для тебя они. Уста и душу замкни накрепко. Позволишь вырваться одному слову — вытянут и все остальное. И — никому из них не верь. Будут обещать жизнь, сулить награду, знай — все ложь.

Наверное, мы заложники своей личности, живущие в плену собственного творения.