Лукреция Борджиа

— Он любит своего блудного сына, куда больше, чем преданного. — Тогда любовь слепа. — Слепа, глуха и глупа.

— Принцесса. — Вдовствующая принцесса. Мой покойный муж больше не претендует на трон княжества Бишелье и Салерно. Теперь я всего лишь Лукреция. — И это уже немало.

— Нужно полюбить одного человека, прежде чем полюбить другого. — И кого же? — Себя.

— Ты никогда не бываешь здесь... Ты разбит на тысячи кусочков и рассеян во времени. Каждый раз я встречаю тебя, здороваюсь и прощаюсь с новой частью тебя, никогда с тобой всем.

— Надо верить в себя. — Хорошо. Потому что больше мне верить некому.

— Мы начинаем новую жизнь, рожденную в старой. Не забывая ее, но оставляя позади. Давай же попрощаемся с нашим прошлым. — Нет, я не готова. — Я тоже. Но будущему все равно.

Ты зря боишься ада, ведь ты сам дьявол!

Да, она была куртизанкой, а ты Папа Римский, но ты когда-то любил ее. А я буду любить её всегда! И моя мать должна быть на моей свадьбе!

— Пьетро Бэмбо — ваш покорный слуга. — Уходите прочь. — Пьетро Бэмбо — ваш непокорный слуга.

Поплачь за меня. У меня кончились слёзы.

— Я была пленницей в Неаполе, теперь я пленница в Риме. Есть другой город, другое королевство, где я буду свободна? Свободна от власти отца и брата? — Ты любишь их. — Любовь — это тоже кандалы. Особенно у Борджиа.

Крупица великодушия может изменить чью-то жизнь.

— Я выйду замуж и уеду в Феррару, а ты уедешь из Рима и мы больше не увидимся. — Ты уже выходила замуж, а я уезжал из Рима и все же мы стоим лицом к лицу.

— Что это за голубь, Чезаре? — У него двойное предназначение — он и символ, и посланник. — Символ чего? — Неиспорченной души. — И посланник чего? — Испорченности.

Музыка вдохновляет разум, питает душу и смягчает сердце.

— Это колдовство... — Это медицина!