Настоящая любовь сама извещает о себе другого человека без показных выражений. Любовь — это значит выслушать с состраданием чужую боль. Любовь — это значит сострадательный взгляд и слово, сказанное человеку в тяжелую минуту. Любовь — это значит разделить его горе, упокоить в трудностях. Любовь — это значит принять от него грубое слово. Всё это полезнее многих слов и показных выражений.
Весь смысл перекуривания состоит в том, чтобы тебя на несколько минут оставили в покое, чтобы не надо было ни говорить, ни оправдываться, вообще рта открывать...
Каждый новый день я открываю глаза В надежде, что луна уже скрылась за облака И длинная дорога солнцем вновь озарена. Бессонница – она свела меня с ума. Вновь заплутаю я в потоке этих странных мыслей, Порой безумных, совсем не имеющих смысла, Сменяющихся быстро и так туманящих разум, Вроде бы ни о чём, а вроде обо всём и сразу. И с этим беспорядком в голове Я выйду на балкон в беспримерной тоске, В нелепой суете ночного города Вспомню я, что всё ещё не так плохо ведь. Жив я, Слава Богу, и здоров, В отличие от многих имею свой кров, В кругу своей семьи встречаю вечера, Уже за это благодарен Богу я.
Лаки сопел во сне, дрыгал лапами и повизгивал. Наверное, во сне он всё ещё охотился за светящимися огоньками. Ему не мешал ни грохот фейерверка за окном, ни тихое поскрипывание кресла-качалки, в котором сидела я. Его жизнь была полна и приключений, и покоя, всего понемножку. И иногда я ему завидовала. Такой безмятежности, как у домашней собаки, человеку никогда в жизни не достичь.
Чрез понуждение себя и самоукорение получите помощь Божию и успокоение. Вы, проходя подвиг своей жизни, имели более в виду и в действии внешнее делание: пост, правило молитвенное и проч., a на внутреннее делание, может быть, мало обращали внимания. И потому, полагаю, не имеете мира в себе. Раздражительность показывает вам внутреннее ваше устроение, которое надобно побеждать самоукорением, терпением, любовию, a не вниманием к слабостям ближних и не осуждением; но иногда и вам наносят оскорбления, и конечно не без промысла Божия, чтобы показать вам вашу немощь, и дать средство к исцелению, борьбою, сопротивлением и смирением. Читайте отеческие книги, увидите, как надобно против какой страсти вооружаться и побеждать с помощию Божиею. A видя свою немощь, надобно смиряться и считать себя последнейшею всех.
Имея Христа в сердце, бойся, как бы не потерять Его, а с Ним и покоя сердечного; горько начинать снова, усилия прилепиться к Нему снова по отпадении будут тяжки и многим будут стоить горьких слез. Держись всеми силами за Христа, приобретай Его и не теряй святого дерзновения пред Ним
Так трудно догадаться, что на самом деле счастье. Наверно, когда стороной обходят все ненастья. Когда в душе покой, а вокруг лишь смех и радость, Когда с любимой рядом ты встречаешь свою старость, Когда в руках есть силы, а глаза полны азарта, Когда гордо проходишь путь к финишу от старта, Когда друзья за тебя всегда горою встанут, Когда ты был любим и не был никогда обманут. Однако в жизни этого очень трудно добиться. Истинно счастливы, поэтому лишь единицы. Люди по сути своей всегда чем-то недовольны. Боже, прости их и светом их сердца наполни.
– …Я уходил всякий раз, когда начинало казаться, что пускаю корни. – А как же уверенность в завтрашнем дне? – Зачем уверенность, когда есть внутренний покой.
Если смиримся, то на всяком месте обретем покой. В числе прочего это означает, что мы не будем впадать в смущение, если перестанем браться за решение вопросов, которые нам не по силам разрешить хорошо и правильно, и не будем думать, что мы много потеряли, не воспользовавшись той или иной возможностью. Во всех ситуациях мы получаем ровно столько, сколько заслуживаем, а потому и в других ситуациях с нами было бы то же самое, если не хуже.
В затянувшемся покое слабеет в человеке восприятие собственной греховности, сложности и трагизма мира, в котором мы живем. Через ослабленный контроль собственного сознания все настойчивее и успешнее прорываются горделивые помыслы, и человек начинает с ними соглашаться. Но за это превозношение лишается человек заступления свыше и в разленении, мечтаниях и слабости становится неискусен в борьбе со страстями. А потом и вовсе может уйти со скорбного, но спасительного пути. Чтобы этого не случилось, Бог посылает искушения как раз в тех областях, в которых есть для нас наибольший соблазн и наибольшая опасность прийти в высокоумие. И опровергаются наши умственные поползновения к самомнению горьким опытом, обретаемом в искушении, отчего мы смиряемся и снова меняемся в лучшую сторону.