Цитаты на тему «разум» со смыслом

Он без труда изучил английский, французский, португальский, латинский. Однако я подозреваю, что он был не очень способен мыслить. Мыслить — значит забывать о различиях, обобщать, абстрагировать. В загроможденном предметами мире Фунеса были только подробности, к тому же лишь непосредственно данные.

Разум и наблюдательность — залог опытности.

Разве может человек доставлять пользу Богу? Разумный доставляет пользу себе самому.

Эмоции отшибают разум.

В том-то и слабость нашего разума, что он нередко стремится лишь к оправданию наших убеждений.

Разумному больше пользы от недругов, чем глупцу от друзей.

Раньше чем испугаться, человек видит ясно; от испуга у него в глазах двоится, а после испуга мутится.

Религия толкала нас к безумию и вела к войне, к убийству, она давила на наш разум, словно тяжёлый недуг, словно железные оковы.

Поскольку мы часто полагаемся на соб­ственную проницательность, мы легко ста­новимся корыстолюбивыми, не прислуши­ваемся к голосу разума, и тогда события принимают далеко не лучший оборот. Люди видят, насколько ограничены и недостойны наши устремления.

«Жизнь — не что иное, как просто чёрточка между датой рождения и смерти. Пунктир намерений, добродетелей и пороков с признаками нашей души. Нам всё покажет Бог для того, чтобы заставить нас думать или хотя бы задуматься. Душа реальна и имеет свои цели, получая при жизни от Бога разум. Если человек не потерял восприимчивость к пониманию»

Любовь не подвластна доводам разума. Ее нельзя создать из нежности и заботы. Любовь либо есть, либо нет. Все остальное — дружба, привязанность, чувство долга — только не любовь.

быть может, мой разум настолько испорчен, что неверные логические выводы и идеи принимает за очевидное

Я даже не желал бы, чтобы читатели верили мне на слово, я прошу их лишь рассмотреть изложенное и принять из него только то, в чем они и будут убеждены ясными и неопровержимыми доводами разума.

Широко распространённое заблуждение состоит в том, что мы рассматриваем наши умственные способности как самодостаточную вещь, никак не связанную с нашим сердцем; в действительности же возвышенность или низменность разума определяются тем, какую мы ему даём пищу, с какими предметами ему приходится иметь дело. Возвышенны не сами по себе умственные способности, но способности ума, занятого подобающими размышлениями. Половина ошибок метафизиков проистекает из того, что они упустили это из виду: а именно, что и добрый, и дурной ум заняты, по сути, одним и тем же, всё зависит от того, с каким материалом он имеет дело, и, если заставить его перемалывать пыль и солому, он быстро иссушится от бессмысленного кругового движения.

Разумеется, у них есть и должны быть проблемы общественного бытия, то, чем извечно мучается разум, неся свой тяжкий крест, — проблемы нравственного, морального, интеллектуального порядка. Вполне очевидно, не так просто протекает общежитие десяти с лишним миллиардов жителей, какого бы благоденствия они ни достигли. Но что самое удивительное при этом — они не знают государства как такового, не знают оружия, не знают, что такое война. Мы затрудняемся сказать — возможно, в историческом прошлом были у них и войны, и государства, и деньги, и все сопутствующие тому категории общественных отношений, однако на данном этапе они не имеют представления о таких институтах насилия, как государство, и таких форм борьбы, как война. Если придется объяснять суть наших бесконечных на Земле войн, не покажется ли им это бессмысленным или, более того, варварским способом решения вопросов? Вся их жизнь организована на совершенно иных началах, не совсем понятных и не совсем доступных нам в силу нашего земного стереотипа мышления. Они достигли такого уровня коллективного планетарного сознания, категорически исключающего войну в качестве способа борьбы, что остается только предполагать, что, по всей вероятности, эта форма цивилизации есть наиболее передовая в пределах всего мыслимого пространства во вселенской среде. Возможно, они достигли той степени научного развития, когда гуманизация времени и пространства становится главным смыслом жизнедеятельности разумных существ и тем самым продолжением эволюции мира в ее новой, высшей, бесконечной фазе. Мы не собираемся сопоставлять несопоставимые вещи. Со временем и на нашей Земле люди придут к столь великому прогрессу, и нам есть чем гордиться уже и сейчас, и все-таки нас не покидает угнетающая мысль: а что, если человечество на Земле пребывает в трагическом заблуждении, уверяя себя, что якобы история — это есть история войн? А что, если этот путь развития был изначально ошибочным, тупиковым? В таком случае куда мы идем и к чему это приведет нас? И если это так, то успеет ли человечество найти в себе мужество признаться в этом и избежать тотального катаклизма? Оказавшись волею судеб первыми свидетелями внеземной общественной жизни, мы испытываем сложные чувства — страх за будущность землян и надежду, поскольку есть в мире пример великого общежития, поступательное движение которого лежит вне тех форм противоречий, которые разрешаются войнами…

По-настоящему проницательный разум не подвержен влиянию памяти и не может быть обманут воображением.