Цитаты про романтизм

Ненависть девятнадцатого века к Романтизму – это ярость Калибана, не находящего в зеркале своего отражения.

В результате глубокая пропасть между материальным благополучием и жаждой тоскующей человеческой души отчасти заполнилась идеей романтической любви, фантазией о поиске человека, который придал бы смысл нашей жизни и деятельности и удовлетворил бы наши глубинные потребности. Романтическая любовь стала неким подобием безусловной и непререкаемой идеологии и приобрела почти религиозный смысл.

Если ваша проблема — излишний романтизм, то забывается бывший легко при помощи голого разума.

— Эта ненавистная война. — Да, пожалуй. И все же, я не знаю... в этом тоже есть определенное волнение. За углом каждую секунду поджидает неизведанное. В данном случае мы оба сталкиваемся с этим. — Нет, в мирное время мы тоже сталкиваемся с неизведанным. — Вы весьма прозаичны, не так ли? — Да. Вы весьма романтичны, не так ли?

В наш деловой век нужно уметь быть романтиком, в этом весь фокус. Контрасты привлекают.

‎среди фанатиков идей, ‎среди убийц за славу ‎я жарю на грядущий день ‎себе немного сала. ‎средь перестрелок двух цитат: ‎нацистских и не очень, ‎стираю фартук, чтобы взять ‎на смену — он рабочий. ‎под лозунги пролетариата: «‎за дело предков белое!» — ‎иду спокойно я, ребята, ‎на производство хлеба. ‎и все вокруг всё гомонят, ‎что все они дворяне. ‎ну а у нас хлеба шумят — ‎не слышим, что сказали. ‎шумят хлеба, гудит конвеер, ‎обед в тринадцать с лишним. ‎и все мы твёрдо-твёрдо верим: ‎наш показатель выше. ‎и, выполнив сегодня план, ‎шагаем вновь домой ‎и агитируем за то, ‎что завтра — выходной. ‎

Романтизм есть вечная потребность духовной природы человека: ибо сердце составляет основу, коренную почву его существования, а без любви и ненависти, без симпатии и антипатии человек есть призрак.

Некоторые думают, что мы используем 10% нашего мозга, но мы используем 10% наших сердец.

Ведь знал же я одну девицу, еще в запрошлом «романтическом» поколении, которая после нескольких лет загадочной любви к одному господину, за которого, впрочем, всегда могла выйти замуж самым спокойным образом, кончила, однако же, тем, что сама навыдумала себе непреодолимые препятствия и в бурную ночь бросилась с высокого берега, похожего на утес, в довольно глубокую и быструю реку и погибла в ней решительно от собственных капризов, единственно из-за того, чтобы походить на шекспировскую Офелию, и даже так, что будь этот утес, столь давно ею намеченный и излюбленный, не столь живописен, а будь на его месте лишь прозаический плоский берег, то самоубийства, может быть, не произошло бы вовсе.