28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Цитаты про творчество со смыслом

Авторы по этой теме

Конечно, до этого не дошло. Мысль, что творчество и дрянь, меняющая сознание, ходят парами, – это один из величайших мифов поп-интеллигенции нашего времени.
— Стивен Кинг · книга
Творчество — это пространство, где можно не зажимать свои чувства под маской «хорошей девочки».
— Эмили Нагоски · книга
Писать — всё равно что ехать по асфальтированной сельской дороге в жаркий летний день. На горизонте подрагивает мерцающее волшебное пятно. Ты стремишься к нему. Набираешь скорость, чтобы добраться до него поскорее, но стоит приблизиться — оно исчезает. Подняв взгляд, снова видишь его вдали. Наверное, кто-то счёл бы это неразделённой любовью или неудовлетворённостью. Но мне кажется, писать — штука получше. Я считаю это предвкушением. Упоением. Как ощутить вкус отличной трапезы, лишь почуяв её аромат. Чтобы любить свежеиспечённый хлеб, не обязательно его есть. Его запах почти столь же прекрасен и приносит не меньшее удовлетворение, чем толстый ломоть с маслом и домашним абрикосовым вареньем. Мозг человека обожает писать. Ему нравится давать явлениям названия, находить ассоциации и различия. Подбирать слова — как выбирать яблоки: вот это, похоже, вкуснейшее.
— Джулия Кэмерон · книга
Писать — это плакать на плече у друга. Делиться секретами с тем, кто услышит и поможет нам разложить всё по полочкам. Шагать с товарищем по ухабам скорби и отчаяния. Наблюдать за погодой — и влиять на погоду. Разглядывать пейзаж, в которым мы живём.
— Джулия Кэмерон · книга
В фильме «Криминальное чтиво» подруга одного из главных героев недоумевает, почему маленький животик может быть так приятен владельцу и так осуждаться в обществе. Я её понимаю. Ничего страшного, если у ваших текстов есть небольшой животик. Нет ничего страшного в предложениях с округлостями. Не обязательно, чтобы проза была плоской, жёсткой, рифлёной, как стиральная доска — как нас учат в школе. Нас учат писать так же, как качают пресс. Но писательство бывает приятнее этого. Писательство бывает житейским.
— Джулия Кэмерон · книга
Что толку играть на сцене, писать книги, рисовать, ваять — словом, ввязываться во всё это, если не приносишь другим радость?
— Марк Леви · книга
Когда пещерным людям было нечего делать, а снаружи буря и гроза, они рисовали мамонтов на стенах. Любое творчество – книги, стихи, кино, музыка – это всё тот же мамонт, нарисованный куском охры на стене пещеры, чтобы было не так страшно в грозу и в бурю. Творчество – это для того, чтобы не сойти с ума. Если бы пещерный человек не стал рисовать этих мамонтов, он бы просто свихнулся от всего, что вокруг. От осознания того, что он живёт и дышит, а вокруг реальность, камни, звери, солнце, огонь. Человек наделил камни мыслями, огонь – голосом, солнце – разумом. Человек стал лепить глиняных зверей и вдыхать в них жизнь. Человек стал размышлять о том, для чего всё это, и придумал легенды о небе и звёздах. А другие люди собирались у костра и слушали. И им становилось не страшно. У них появлялся смысл. Поэтому всегда будут нужны люди, которые умеют рисовать мамонтов, чтобы те, кто не рисует, могли это видеть – и им тоже становилось не так страшно. Потому что можно посмотреть на выдуманное, несуществующее, но как будто бы настоящее. В этом-то и всё чудо.
— Как подумаешь про этих резчиков – каждый создавал собственное, уникальное, произведение. Приятно, наверное, знать, что твой труд останется и после тебя. — Да, твой собственный памятник…
— Джейн Лителл · книга
Посмотри на дверные петли. Видишь, тут выгравированы жёлуди? Надо же так здорово придумать – раз дверь дубовая…
— Джейн Лителл · книга
Для меня есть три главных слова в жизни: любовь, творчество, свобода. Ни одно из них не может существовать без двух других. Без свободы нет ни любви, ни творчества. А творчество без любви — это просто порнография.
От окружающего мира я спасаюсь у себя в комнате. Сажусь и занимаюсь своими делами. Дома меня почти никто не трогает, дома меня уже все знают.
Любой современный студент-живописец знает об искусстве в пятьдесят раз больше, чем Джотто; но это не делает его более великим, чем Джотто.
— Джон Рескин · книга
Можно, например, сравнить Пруста с Андре Жидом. И тот, и другой — гомосексуалисты, травести. Пруст — он как бы не то что стеснялся, но, во всяком случае, не афишировал это и не настаивал на своем отличии от других, не возводил свое отличие в какой-то принцип, принцип систематизированного поведения, как это делал Жид. В итоге Пруст глубже понял природу любви, частным случаем которой является гомосексуальная любовь. А у Жида очень много энергии уходило на гордое и как бы бесстрашное осуществление своей особенности, в том числе и публичное осуществление. А всякое публичное осуществление есть ритуал. Антиритуал ведь тоже ритуал, если специально практикуется. В итоге у него очень много энергии ушло на это, что повредило, по-моему, глубинам его творчества, т. е. на достаточную глубину возможно войти только без этих совершенно внешних вещей, в глубину колодца своего одиночества и страдания, и выйти оттуда с какой-то глубокой истиной о себе, о человеке вообще, и о природе любви, и о природе отношений между людьми.
Только полная освобождённость духа-сознания может дать человеку ту бодрость, с которой начинается творчество и основой которой является гармония духовной и физической сторон человеческого организма. Изредка бодрость смешивают с экзальтированностью. А иногда за бодрость принимают показное, мнимо энергичное состояние, за которым человеку хочется скрыть от глаз людей прекрасно сознаваемую пустоту и бесцельность собственной жизни. Но всё это не имеет ничего общего с истинной бодростью духа, представляя собой всё то же воспоминание о своём личном, низшем «я» на иной лад. А истинная бодрость – это благословение в себе и в ближнем Божественной Энергии и гармоничный труд в Ней при забвении личного «я».
Для артиста в момент творчества необходимо полное спокойствие. В этом смысле художественное творчество всегда объективно, даже и музыкальное. Те, которые думают, что творящий художник в минуты аффектов способен посредством средств своего искусства выразить то, что он чувствует, ошибаются. Словом, артист живет двойною жизнью: общечеловеческою и артистическою, причем обе эти жизни текут иногда не вместе. Повторяю, главное условие — возможность отделаться хоть на время от забот первой из этих двух жизней и всецело отдаться второй.