— В потоках бесконечного, потерявшего собственный смысл времени мир едва не провалился в лабиринт дурманящего сна, не имеющего выхода. Но затем раздался стук... — Раз за разом повторяющееся время вновь начало своё течение, приведённое в движение вероятностным событием. — Именно так. — И что же вы намереваетесь предпринять? — Мой удел — лишь наблюдать, вздыхая от восхищения в стороне. — Понимаю. Тогда моя скромная роль — продолжать увлажнять ваши уста чаем.
Они ненавидят меня не за то, кто я есть, а за то, кем являются они сами — потому что они свернули с пути, а я нет. Хроники наших врагов называют всех нас изменниками, однако я не менял сторону. Я всегда был точно там же, где и сейчас, осознавая себя и сотворившую меня вселенную. Каждый мой вздох был ложью всем, кроме меня самого. В некотором роде это — чистота, и ею не может похвастаться никто другой в этой грандиозной армаде отступников.
— Когда я была маленькой и училась в еврейской школе, нам рассказывали историю про Руфь. — Кто это? — О ней надо знать только одно: куда отправишься ты, пойду и я.
И каждый раз, и каждый раз, и каждый Я вижу Вас и в промежутках Вас. В аду вода морская — жажду дважды. Двусмысленная острота в словах. Но ты верна, как верные часы.
Мы – дочери императрицы, нашей Вечной Матери. Она подарила нам Вечность. Императрице и Вечности мы отныне посвящаем наши жизни. Мы клянемся сохранять безмолвие: Пусть за нас говорят наши деяния; Безмолвие станет нашим светом; Служение станет нашей победой. До конца. Любой ценой. Мы будем соблюдать эту заповедь. Эта заповедь станет Вечной. Навсегда.