Проделав брешь в затишье, Весна идёт в штыки, И высунули крыши Из снега языки. Голодная до драки, Оскалилась весна. Как с языка собаки, Стекает с крыш слюна.
Весна так чувственна. Прикосновенье ветра Томит листву, и грешная дрожит. Не выдержит? И этой самой ночью... Пахучая испарина ползет И обволакивает. Мягко Колышутся и ветви клена, И чьи-то волосы, и чей-то взгляд. Все — обреченное. И я обречена Под кожу втягивать прохладную звезду, И душный пот земли, и желтый мир заката.. Но по железу ерзнула пила, И кислое осело на зубах.
Гонимы вешними лучами, С окрестных гор уже снега Сбежали мутными ручьями На потопленные луга. Улыбкой ясною природа Сквозь сон встречает утро года; Синея блещут небеса. Еще прозрачные, леса Как будто пухом зеленеют. Пчела за данью полевой Летит из кельи восковой. Долины сохнут и пестреют; Стада шумят, и соловей Уж пел в безмолвии ночей. *** Как грустно мне твое явленье, Весна, весна! пора любви! Какое томное волненье В моей душе, в моей крови! С каким тяжелым умиленьем Я наслаждаюсь дуновеньем В лицо мне веющей весны На лоне сельской тишины!
А ещё бывает так вдруг Становится красивым по весне лесной луг. Спешат подарить влюблённые все эти цветы, Усыпать и упасть самим к ногам такой красоты. Ароматом пышет каждый ствол берёзы, Её нет слаще смол. Действо, торжество.
О, слышишь ли ты её приход, своими пальцами тонкими осязаешь ли этот трепещущий водоворот, воздух весны, переполненный трелями звонкими? Своими кудрями — ветер пьяный в гуще сафьянной? Своими очами голубыми, лучи струящими извне, в горной вышине — свет в золотых канделябрах и небо, что им согрето? Слышишь ли ты приход нежнейшего света?
Жизнь — что ни день, из года в год одна и та же — течет в домах покорно, угнетает легко впадающих в унынье. Ветер проносится по анфиладе улиц, где сушит стены, терзает мимозу.
Зима ушла. Бросила в лесу потемневший снег и тонкий лед и ушла налегке, взяв с собой только ледяной ветер и несколько самых верных самых снежных туч. На полянах вскрылась растаявшая наполовину несусветная путаница мышиных ходов. Вот здесь ход узенький – кто-то бежал со всех ног от кого-то, а здесь – широкий потому, что кое-кто в гостях у свояка так объелся дармовых орехов и так нализался желудевой настойки, что пришлось тащить его домой жене и детям за хвост. На трухлявом, покрытом изумрудным мхом пне стоит не шелохнется переживший все морозы и метели, превратившийся в серую мумию гриб-дождевик с черным отверстием в шляпке. Из-под усыпанного порыжевшими хвойными иголками, чешуйками растерзанных клестами и дятлами шишек, обломками сухих веток и черными листьями полупрозрачного тонкого снега настороженно выглядывает едва раскрывшийся подснежник.
Вдруг весной пахнуло ранней, Захлестнуло песней птичьей, Словно день сегодня банный, И пора бы стать нам чище! <...> Ветер бросит полотенце, Волосы взлохматит, Спеленает, как младенца, На руки подхватит.