Афоризмы

13 ноября 2026, пятница

Раздел

Цитаты о войне

Цитаты о войне — самом страшном явлении в истории человечества.

Авторы по этой теме

Парень, люди на войне умирают. Если не ты, то кто-то рядом с тобой.

— Стик · сериал

Я с детства знал, что газеты могут лгать, но только в Испании я увидел, что они могут полностью фальсифицировать действительность. Я лично участвовал в «сражениях», в которых не было ни одного выстрела и о которых писали, как о героических кровопролитных битвах, и я был в настоящих боях, о которых пресса не сказала ни слова, словно их не было. Я видел бесстрашных солдат, ославленных газетами трусами и предателями, и трусов и предателей, воспетых ими, как герои. Вернувшись в Лондон, я увидел, как интеллектуалы строят на этой лжи мировоззренческие системы и эмоциональные отношения.

Я с детства знал, что газеты могут лгать, но только в Испании я увидел, что они могут полностью фальсифицировать действительность. Я лично участвовал в «сражениях», в которых не было ни одного выстрела и о которых писали, как о героических кровопролитных битвах, и я был в настоящих боях, о которых пресса не сказала ни слова, словно их не было. Я видел бесстрашных солдат, ославленных газетами трусами и предателями, и трусов и предателей, воспетых ими, как герои. Вернувшись в Лондон, я увидел, как интеллектуалы строят на этой лжи мировоззренческие системы и эмоциональные отношения.

— Джордж Оруэлл

— Отец как-то сказал: «мудрый царь не жалует войну». — Но быть готовым к ней обязан.

— Тор Одинсон · фильм

Если я всё правильно подсчитал, в чем я не сомневаюсь, то это значит, что мы в самом начале. Я сдвинул временные рамки на пару часов. Это бы ничего не решило в любой другой день, но это Рождество 1914 года, в которое случилось чудо человечества. Рождественское перемирие. Такого никогда больше не было. Нигде, ни на одной войне. Лишь однажды, давным-давно, в один рождественский день, все просто сложили оружие и начали петь. Все остановились и совершили добро. <...> Ничего страшного, если на поле брани станет меньше на пару погибших.

Если я всё правильно подсчитал, в чем я не сомневаюсь, то это значит, что мы в самом начале. Я сдвинул временные рамки на пару часов. Это бы ничего не решило в любой другой день, но это Рождество 1914 года, в которое случилось чудо человечества. Рождественское перемирие. Такого никогда больше не было. Нигде, ни на одной войне. Лишь однажды, давным-давно, в один рождественский день, все просто сложили оружие и начали петь. Все остановились и совершили добро. <...> Ничего страшного, если на поле брани станет меньше на пару погибших.

— 12 Доктор · сериал

В этом месте я начал размышлять, как до этого дошло. Душа и тело разбиты. Нет никакой свободы. Личность потеряна. Если бы они знали, что их ждёт, никто бы не пошёл на войну. Однако, что-то постоянно движет нами, заставляет людей идти в ад. Чаще всего не мы делаем выбор. Нас вынуждают обстоятельства и окружение. Но те, кто добровольно идут в ад, видят его по-другому. Они ищут что-то за гранью самого ада. Живет ли там надежда, или ещё больший ад? Это поймут лишь те, кто продолжают идти вперёд.

В этом месте я начал размышлять, как до этого дошло. Душа и тело разбиты. Нет никакой свободы. Личность потеряна. Если бы они знали, что их ждёт, никто бы не пошёл на войну. Однако, что-то постоянно движет нами, заставляет людей идти в ад. Чаще всего не мы делаем выбор. Нас вынуждают обстоятельства и окружение. Но те, кто добровольно идут в ад, видят его по-другому. Они ищут что-то за гранью самого ада. Живет ли там надежда, или ещё больший ад? Это поймут лишь те, кто продолжают идти вперёд.

Думаю, утром 22 июня 1941 года, узнав о нападении Гитлера на СССР, Черчилль радостно перекрестился. Или выпил коньяку. Может, даже пустился на радостях вприсядку. Не знаю. Скорее всего – и то, и другое, и третье.

— Владимир Мединский · книга

Войну — к позорному столбу.

— Виктор Гюго

— У вас нет диплома! — Зато есть знания! Я не завел сертификат — этому не учили тогда. Все мои знания — результат опыта, а война...дает хороший опыт.

— Принц Альберт (Prince Albert) · фильм

Он вытащил сухарь, поднес к лицу: не видя, ощутил запах — густой дух ржаного хлеба. Он жадно вдыхал его, не чувствуя, что весь дрожит, дрожит не от холода, а от счастья. Он лизнул этот сухарь, уловил влажную соленую точечку, не понял, лизнул снова и только тогда сообразил, что на корявый армейский сухарь капают его слезы. Слезы, от которых он отвык настолько, что перестал их ощущать. Весь следующий день они грызли эти сухари, и это был едва ли не самый радостный день в их жизни.

Он вытащил сухарь, поднес к лицу: не видя, ощутил запах — густой дух ржаного хлеба. Он жадно вдыхал его, не чувствуя, что весь дрожит, дрожит не от холода, а от счастья. Он лизнул этот сухарь, уловил влажную соленую точечку, не понял, лизнул снова и только тогда сообразил, что на корявый армейский сухарь капают его слезы. Слезы, от которых он отвык настолько, что перестал их ощущать. Весь следующий день они грызли эти сухари, и это был едва ли не самый радостный день в их жизни.

— Борис Васильев · книга

История учит, что войны начинаются тогда, когда правительства считают, что цена агрессии мала.

— Рональд Рейган

В палату, пропахшую кровью, Где рядом — живой и мертвец, Одаренный чьей-то любовью, Доставлен был юный храбрец.

— Маргарет Митчелл · книга

На войне правда — первая потеря.

Солдатам не светит хорошая смерть, Им светит крест возле поля боя. Крест из дерева вгонят в земную твердь У павшего воина над головою.

— Эрнест Хемингуэй

— Там такую музыку не слушают — она не настоящая. — Где там? — На войне.

— Данила Багров · фильм

Дело в том, что на моём письменном столе давно уже лежит старая фотография. На ней изображены шесть очень молодых, красивых улыбающихся парней. Это – шесть братьев моей матери. В 1941 году самому младшему из них было 18 лет, самому старшему – 29. Все они в том же самом сорок первом ушли на фронт. Шестеро. А с фронта вернулся один. Я не помню, как эти ребята выглядели в жизни. Сейчас я уже старше любого из них. Кем бы они стали? Инженерами? Моряками? Поэтами? Не знаю. Они успели только стать солдатами. И погибнуть. Я писал свой «Реквием» и для этих шестерых, которые до сих пор глядят на меня с фотографии. Писал и чувствовал свой долг перед ними. И ещё что-то: может быть, вину. Хотя, конечно, виноваты мы только в том, что поздно родились и не успели участвовать в войне. А значит, должны жить и помнить о погибших.

Дело в том, что на моём письменном столе давно уже лежит старая фотография. На ней изображены шесть очень молодых, красивых улыбающихся парней. Это – шесть братьев моей матери. В 1941 году самому младшему из них было 18 лет, самому старшему – 29. Все они в том же самом сорок первом ушли на фронт. Шестеро. А с фронта вернулся один. Я не помню, как эти ребята выглядели в жизни. Сейчас я уже старше любого из них. Кем бы они стали? Инженерами? Моряками? Поэтами? Не знаю. Они успели только стать солдатами. И погибнуть. Я писал свой «Реквием» и для этих шестерых, которые до сих пор глядят на меня с фотографии. Писал и чувствовал свой долг перед ними. И ещё что-то: может быть, вину. Хотя, конечно, виноваты мы только в том, что поздно родились и не успели участвовать в войне. А значит, должны жить и помнить о погибших.

— Роберт Рождественский

Ненависть порождает лишь новую ненависть, такие бои будут без конца продолжаться вечно.

— Акнамканон · аниме