Жизненные цитаты на тему «вселенная»

Вселенная странная штука, порой она все делает так, чтобы мы оказались именно там, где наше место.

Вселенная не имеет значения без людей, которых мы любим.

Стать видом, распространенным на множестве планет – вот чего мы хотим. Распространить нашу цивилизацию и жизнь на всю Солнечную систему и за ее пределы – вот будущее, которое восхищает и вдохновляет нас. Ради таких вещей захочется просыпаться по утрам.

Если внимательно вглядеться в центр вселенной, там можно увидеть только холод. Пустоту. Вселенной в конечном счете нет до нас никакого дела. И времени нет до нас никакого дела. Вот почему мы сами должны заботиться друг о друге.

Вселенная — это разнообразие в единстве.

— Вселенная всегда платит по счетам. — Правда? — Нет. Хотя должна бы.

Соседним галактикам наплевать на тебя. Ты усердно трудишься, ты привязываешься к каким-то людям, к каким-то пейзажам, ты суетишься вовсю на этом круглом булыжнике, летящем в черное пространство Вселенной. Но тебе не помешало бы и поумерить свои амбиции. Вспомни: ты всего лишь ничтожный микроб.

— Вам никогда не казалось, что вы в немилости у Вселенной? — Каждый день.

— И что же ему делать? — Пусть будет терпимее к чужим чувствам. В этой Вселенной и так маловато искренней любви.

Прости, но так устроена вселенная. Она сконструирована из конфликтов. Почему я в выигрыше, когда тебе не везёт?

Цель жизни — научить своё сердце биться в лад со Вселенной, привести свой внутренний мир в гармонию с Миром.

Человеку надо мало: после грома — тишину. Голубой клочок тумана. Жизнь — одну. И смерть — одну. Утром свежую газету - с Человечеством родство. И всего одну планету: Землю! Только и всего. И — межзвездную дорогу, да мечту о скоростях. Это, в сущности, — немного. Это, в общем-то, — пустяк.

Много лет тому назад, в 1887 году, Макс Мюллер [...] заметил, что наши предки две тысячи лет назад были почти дальтониками, как почти все животные сегодня. Ксенофонт знал только три цвета радуги — пурпурный, красный и желтый, даже Аристотель говорит только о трехцветной радуге, а Демокрит знал не более, чем четыре цвета — черный, белый, красный и желтый. Гомер, по-видимому, представлял, что море имеет тот же цвет, что и вино. [...] Нет сомнения в том, что через тысячу лет человек будет видеть ослепительную Вселенную с дюжиной цветов, которые не существуют для нас.

Вселенная, существовавшая в человеке, перестала быть. Эта Вселенная поразительно походила на ту, единственную, что существует помимо людей. Эта Вселенная поразительно походила на ту, что продолжает отражаться в миллионах живых голов. Но эта Вселенная особенно поразительна была тем, что имелось в ней нечто такое, что отличало шум ее океана, запах ее цветов, шорох листвы, оттенки её гранитов, печаль её осенних полей от каждой из тех, что существовали и существуют в людях, и от той, что вечно существует вне людей. В её неповторимости, в её единственности душа отдельной жизни — свобода. Отражение Вселенной в сознании человека составляет основу человеческой мощи, но счастьем, свободой, высшим смыслом жизнь становится лишь тогда, когда человек существует как мир, никогда никем не повторимый в бесконечности времени.

Вселенная бывает щедра на подарки или на друзей, но получая, мы должны что-то отдать взамен.

Сейчас он ничего не видел и не слышал. Он был далеко отсюда. В другой Вселенной. Он был в книге.