Да, такого неба не бывало, Чтоб с полнеба сразу стало алым, Чтоб заката лента обвивала Облака, грозящие обвалом! Вот отсюда и пошло: в лугу Розовый стожар горит в стогу. Розовые сосны на снегу, Розовые кони в стойла встали, Розовые птицы взвились в дали, Чтобы рассказать про чудеса... Это продолжалось полчаса!
Une aube affaiblie Verse par les champs La mélancolie Des soleils couchants. La mélancolie Berce de doux chants Mon coeur qui s'oublie Aux soleils couchants.
Закат раскинулся крестом Поверх долин, вершины грёз, Ты травы завязал узлом И вплёл в них прядь моих волос. Ты слал в чужие сны То сумасшедшее видение страны, Где дни светлы от света звёзд.
Сильвия по доброму усмехнулась, а Локи в ответ мягко улыбнулся. Сильвия прижалась к нему и взглянула за горизонт. Закат в Халльштатте был невероятно красив. Но становиться он по-настоящему красивым лишь тогда, когда провожаешь его с самым близким человеком...
Закаты на Паитруме были невероятны. Влюблённые часто шутили, что небеса каждый вечер разрисовывает густыми масляными красками безумный художник, неспособный остановиться. Смешивая самые яркие и насыщенные краски, он в итоге делает небеса очень тяжёлыми и вязкими. Недовольный своей работой, безумный художник постоянно добавляет всё новые и новые цвета. Вот быстро садится солнце. Через мазок — наступивший вечер стремительно сменяется глухой чёрной ночью.
— Я хочу увидеть закат. Какое поэтичное удовольствие. И весь мир для Париса ничего не значил, он встречал закат вместе со своей Еленой. Когда ты думаешь, твой ультиматум примут? — В любое время до полуночи. — «О, закат, властитель мира. О закат». «Лучи заходящего солнца ослепляют равнины». «Корабли пробираются сквозь волны». «Рынки заполняются мириадой рабов». «Раздается удар молота о наковальню». «А поэт нанизывает строчки на мелодию».
— Клеопатра, — немного погодя сказал Тревор. — При чем тут Клеопатра? — Она любовалась этим самым закатом. Ну не круто? Все когда-либо жившие на Земле смотрели на одно и то же солнце. — Он махнул рукой в сторону города, хотя, насколько хватало глаз, кроме нас с Тревором, никого не было. — Вот все и решили, что на небе бог. — Кто решил? — Люди.