Я ученик Леонардо да Винчи, который писал: «Всматривайтесь в сырые пятна на стенах, трещины и прочее — там вы увидите фантастический мир, который не приходит вам в голову».
Живопись — это память, Эдгар. Проще не скажешь. Чем яснее память, тем лучше живопись. Чище. Эти картины, они разбивают моё сердце, а потом оживляют его.
Думаете, люди, пишущие о картинах, разбираются в них? Раскрываю вам тайну: о картинах вообще нельзя писать. Как и об искусстве в целом. Пишут только ради одной цели – просветить невежд. Об искусстве нельзя писать. Его можно только чувствовать.
На белом холсте обыденности мы рисуем мечту кистями поступков, окуная их в глубины разума. Лишь используя ту палитру, что подсказала нам сама природа, мы нарисуем прекрасную картину своей жизни!
Если человек впадает в уныние, ему необходимо сразу купить кисть, холст, краски и рисовать. Ибо любое творчество способно исцелить даже самую израненную душу.
То, что могло бы считаться точкой на совершенно пустом фоне, становится плоскостью, если рядом с ней на основной плоскости появляется очень тонкая линия.
Вспомните того человека, которого спросили, зачем он так усердствует в своем искусстве, которое никто не может понять. «С меня достаточно немногих, — ответил он. — С меня довольно и не одного».
— Скажите, Дрисс, как вы думаете, почему людей тянет к искусству? — Может, потому что это прибыльно? — Нет, это единственный способ оставить след на земле.
До того как наука и искусство превратились в профессии, значительная часть научных исследований, поэзии, живописи, музыкальных произведений создавалась людьми именно в свободное время.
Оживление полотна — одна из величайших трудностей живописи. Наделить произведение искусства жизнью — в этом, безусловно, одна из необходимейших задач истинного художника.
Писать с натуры, не есть ли это своего рода рабство, не показывает ли это на отсутствие творческого начала у художника? <...> Если мне хочется писать пылающие корабли рейда Сен-Пьера в день вторжения, и если я знаю своё дело, знаю, что я хочу сделать, разве моя работа не будет интереснее, чем та, которую сделал бы какой-нибудь морской офицер, если бы ему представился случай и у него хватило бы мужества написать с натуры этот мотив? Если мне не удастся картина, значит, я недостаточно искусен, вот и всё.