Слова произносятся для того, чтобы скрыть... Слова для этого нам даны, для того чтобы скрыть наши эмоции, наши замыслы, наши мотивы. Для этого они говорятся. А в поступках мы раскрываемся. Истинная суть наша.
Трагическая ошибка внешней политики последних двадцати пяти лет, не последних трёх — четырёх, — это желание понравиться Западу и надежда, что нас туда примут. Это была трагическая ошибка, которая привела... Мы являемся соучастниками нынешней трагедии в Украине, потому что мы слишком долго улыбались, думали, что как-нибудь рассосётся; на авось; подписывали основополагающий акт Россия-НАТО, и это всё тянулось где-то до 2008 — 2009 года — мы пытались договориться... И мы, таким образом, наших соседей тоже как бы сиренами загнали; они думали, что мы такие и будем, что вообще они всегда будут побеждать. Если бы мы встали пожёстче, там десять лет тому назад, то может быть не было бы вот этой трагедии Украины, которая теперь безысходна... Это наша ошибка.
Демократия, на мой взгляд, работает хорошо, когда мы имеем дело с какой-то стабильной, институционально устроенной страной, а когда перед страной колоссальные вызовы — демократия плохо работает... или вовсе не работает.
С моей точки зрения, произошло перерождение очень серьёзное в советское время... Слово «интеллигенция» осталось, смысл потерялся. Потому что в тот момент, когда этот слой вместо того, чтобы быть мыслящим, то есть умом нации, сказал, что он будет совестью нации, вот в этот момент «крышка захлопнулась» над ними. И отсюда многочисленные потом ответы, которые приписывают разным людям: «Вы интеллигент? — Да нет, у меня есть профессия и я Родину люблю...»
Главное противоречие между рациональностью и жизнью заключается в том, что рациональность всегда мыслит в субъект-объектных отношениях. Я исследую стакан, стакан не знает, что я его исследую. Потому что он — вещь. Я его исследую как вещь, а вся возможность исследования делегирована мне. Теперь представим, что это по-другому, что стакан знает, что я его исследую. В этом случае он и есть человек. Между людьми и политическими силами нет субъектно-объектных отношений. Там — субъект-субъектные отношения. Вся наука улетает. Потому что она не занимается субъект-субъектными отношениями. Ими занимается теория интеллектуальных игр. Это не наука.
Что делать? Думать своей головой. И прекратить говорить «Как на Западе». Даже в нашей узкой компании. Единственное, что можно сказать — не делать как на Западе. Надо делать так, как нужно, как велит нам наша история, наша совесть, наши традиции, которые впитали и европейскую гуманистическую традицию.
Наша внешняя политика и наши принципы отличаются от более терпеливой российской политики. В российской политике не всегда принято равномерно и равнозначно отвечать на те или иные выходки по отношению к России. А мы отвечаем в лучшем случае равнозначно. Обычно мы отвечаем на это несоизмеримо больше.
Что означают красные линии? (вопрос Дмитрия Куликова) Смысл в том, что президент продемонстрировал, что Россия перехватывает инициативу. И это правильно. Президент продемонстрировал стиль. А стиль — это наличие таланта. И это то, что отличает данного человека от других. Для Путина характерно: он никогда не говорит и не делает то, что от него ожидают. И основной смысл Послания Путина не в том, что он сказал, а в том, что он НЕ сказал. Послание обращено вовнутрь страны, но вся его драматургия обращена вовне. И Послание во многом демонстрирует, что мы не собираемся воевать, но мы будем отстаивать свои интересы.
Мы живем сейчас в таких международных отношениях, которые прорыв не предусматривают. Это такой бурливый процесс, в котором очень много всего происходит, но это такой поток, который движется в ту или другую сторону. Но в целом направление понятно. Конкретное движение неопределенно, неизвестно, что будет завтра, послезавтра.
Президент Путин поделился некоторым историческим знанием (в разговоре с редакторами информ-агенства), о формах имперского существования. Он сказал, что он, как гражданин Советского Союза, точно знает, что в какой-то момент имперской жизни возникает уверенность, что все проблемы решаются, и очень быстро или покупкой, или угрозой. Но выясняется, что этих проблем так много, что это была иллюзия, что они решаются. И мы помним это по Советскому Союзу. И президент Путин сказал такую жесткую вещь. Америка в полном объеме находится в этой фазе своего исторического и имперского развития, и что количество проблем Америки превышают возможности стандартных решений, к которым привыкла империя.
В результате нашего разговора мы один разумный повод для этой встречи (Путина и Байдена) нащупали. Если у нас будет взаимопонимание по поводу того, что мы работаем на замедление процесса деградации, то это уже нормально. Да, мы не можем изменить деградацию, кризис настолько глубок и системен, что мы пока не знаем, как его остановить. Мы понимаем, что он может привести к большой катастрофе. Но мы исходим из того, что пусть он ведет к ней помедленнее. Вдруг мы за это время что-нибудь придумаем.
Западное сознание. Вы как угодно можете это называть. Я называю это невежеством. Это сознание людей, которые верят в себя, в свою исключительность, и при этом очень слабо представляют себе, что происходит в остальном мире. Это особенность США, во многом сейчас уже и западного сознания, которое американцы подстраивают под свой ментальный стереотип. Это то, с чем мы имеем дело. Мы действительно имеем дело с квази-религиозным сознанием, где нет места для сомнений, где нет места для признания собственного незнания, и где нет позитивного места для нашей страны.