Я не доверяю западным мультикам. Я больше за наши советские мультфильмы, потому что они более добрые. Западные мультики не такие. Они все такие толерантные, там всё так социально правильно. К примеру, мультфильм «Как приручить дракона». В конце первой части главному герою отрывает ногу, и он во второй части с протезом продолжает быть главным героем. В том смысле, что инвалид — это часть общества. И я полностью с этим согласен, но это слишком тяжело для мультфильма. В советском мультфильме не могло быть ёжика без ноги, а если в советском мультфильме был ёжик без ноги, то это потому, что он этой ногой поделился. Сознательно! С другим ёжиком, у которого ног не было вообще. После чего они стали друзьями и ушли в закат под песню Шаинского.
Многие думают, что евреи приходят после работы домой, открывают коробку из-под обуви и пересчитывают доллары; что только у евреев ребёнок просит перед сном не почитать ему книжку, а посчитать доллары. Приходит отец, считает доллары и ребёнок засыпает, но засыпает не в процессе пересчёта, а когда отец досчитает и скажет: «Всё на месте, сынок».
Мамы, когда готовят, обязательно смотрят телевизор, причём спиной. Мама — это единственный человек, которая «слушает» телевизор, и она поворачивается только в тот момент, когда услышала действительно что-то значимое.
Если вы в отношениях и хотите, чтобы эти отношения продолжались, вы должны попробовать пожить со своей девушкой. Потому что вы становитесь настолько близки, вы узнаете много нового о ней. Знаете, говорят, что в девушках должна быть загадка. И мы, парни, почему-то думаем, что это какая-то хорошая загадка. В итоге вы съезжаетесь, и оказывается, что взгляд у неё томный, потому что внутричерепное шалит.
Делать ремонт с женщиной — это то сомнительное мероприятие, которое максимально нужно избегать. Потому что женщин волнуют те вещи, на которые мужчинам насрать. <...> И худшее, что можно сделать во время ремонта с женщиной — выбирать цвет стен, потому что вы, дамы, не можете признать тот факт, что мы, мужики, не видим оттенков. Извините, у нас восемь бит. Всё, что мы видим — каждый охотник желает знать, где сидит фазан. Ещё чёрный и белый. Девять цветов, дамы! Это всё, что мы видим, извините! Лимонный — это жёлтый. Персиковый — это сок. А ночная лагуна — хрен знает, что это за цвет! «Ночная лагуна» — так называлась кассета у моего отца, которую он прятал от матери. Это всё, что я знаю.
Учиться надо. Намного хуже те ребята, которые поступают после школы за компанию. Знаете таких? Что-то вроде: — Ты куда? — В ПТУ. — Я с тобой! Тебе вдвойне срать на свою жизнь? Или что? Не одноклассник, а жена декабриста! Не слышал ни одной истории успеха, чтобы чувак открыл Бозон Хиггса, и его спрашивали: «А как вы стали физиком?» И он в ответ: «Да, что-то с Лёхой поступил там... Закрутилось, завертелось. Там что-то Бозон, Хиггс... Сейчас Нобелевскую получу, ларёк открою».
После тридцати происходят изменения. В восемнадцать лет не важен вкус алкоголя. Ты выпьешь любое говно, лишь бы «торкало». Бывало такое, что идёшь мимо алкогольной витрины и видишь: водка за 600 рублей, 500 рублей и 65 рублей. Что за дебил пьёт эту водку за 65 рублей? Ты пил эту водку в восемнадцать. В восемнадцать ты шёл мимо витрины и думал: «Что за дебил пьёт за 600? Вот же есть за 65!» Стеклянная бутылка, цветная этикетка. Какие нужны ещё гарантии безопасности?
Футболисты сейчас вроде бы мужики, но какие нежные стали. Постоянно симулируют. Бывают жестокие подкаты, когда им действительно больно, но в 90% случаев, его чуть-чуть толкнули плечом и он начинает орать. Орёт так, что ты смотришь и думаешь: «Боже, давайте проявим лояльность, сделайте ему эвтаназию!» <...> Они так корчатся от боли от любого касания! При этом, сука, все в татуировках! Вы их как делали вообще? Под общим наркозом?
Я обожаю наблюдать вот эти пары — мама и её подросток. Это всегда карнавал неловкости и подавленная подростковая агрессия. <...> Мы же именно поэтому никогда не любили с родителями ходить за покупками, потому что, вспомните: мы шли на рынок с желанием купить себе крутую косуху с балахоном, а тебе покупали качественный белорусский пуховик, который, самое главное, попу прикрывает и твои перспективы с девушками на ближайшие десять лет, потому что брали на вырост, а ты так и не вырос.
У каждого россиянина особое отношение с телевидением, особенно когда это касается новогоднего обращения Владимира Путина к стране. Вспомните: Новый год, новогодняя ночь, и какой канал мы бы ни смотрели, ровно без пяти минут двенадцать мы переключаем на «Первый канал», хотя по остальным каналам идет ровно точно такое же обращение Путина к стране. <...> Переключаем, потому что думаем, что по «Первому каналу» Путин говорит лучше, он говорит что-то хорошее. Он там настоящий, в глаженном костюме. Мы все думаем, что по «ТНТ» Путин ненароком матюкнется, по «России-2» всплакнёт, а на канале «Перец» новогоднее обращение Путина к стране снято на видеорегистратор.
Самое жесткое, что можно увидеть по нашему телевидению, это реклама. Вы обращали внимание, что у нас показывают в рекламе? Я просто недавно посмотрела, и у меня был лёгкий шок. Видели этот ролик, где ходит женщина, а за ней коза? Женщина по улице, коза по улице, женщина в лифт, коза за ней в лифт. И слоган: «Вернулась молочница...». Серьёзно, днём, по телевизору, молочница? Я к тому, что у женщины должны быть хоть какие-то интимные секреты, а вы посмотрите телевизор, где каждые пять минут — прокладки, тампоны, молочница, климакс. А эту рекламу от запора вы видели, где кукушка никак не может вылезти из часов? Это ведь лекарства, зачем вы их рекламируете? О лекарстве человек должен узнавать от врача, а не по телевизору. Просто мы скоро так с вами отупеем, что врач начнёт разговаривать с нами штампами из рекламы. Будешь приходить к доктору, а он будет спрашивать: «Что у вас? Может, коза за вами ходит, нет? Кукушка регулярно вылетает, всё нормально? Человек такой огромный с ногтем вместо головы не приходил, кепку не снимал, в космос он улетает?» Вспомните, ведь раньше самая жесть, которая была в рекламе, это были бактерии под ободком унитаза. Сейчас же это милейшая создания, из которых можно такую серию в «Киндер-сюрпризе» делать.
Родители нас воспитывали ещё жестче, чем я сейчас воспитываю сына. И мы росли в страхе. Вот вспомните. Каждый раз, когда мы говорили «мама меня убьёт» или «папа меня убьёт», мы реально думали, что нас убьют. Это не было преувеличением. Никто не боялся наказания, все реально боялись смерти. Именно поэтому дико ссали, когда что-то шло не так. Вспомните ситуацию, когда тебе говорили: «Порвёшь куртку — убью!» И вот ты порвал. Каждый ребёнок умел шить, паять и клеить.