44 цитаты персонажа «Александр Пушкин» — подборка редакции

44 цитаты персонажа «Александр Пушкин» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   От меня вчера Леила Равнодушно уходила. Я сказал: «Постой, куда?» А она мне возразила: «Голова твоя седа»

   От меня вчера Леила Равнодушно уходила. Я сказал: «Постой, куда?» А она мне возразила: «Голова твоя седа»

   — Виктор Кунин · книга
2. «

   Мой ангел, ваша любовь — единственная вещь на свете, которая мешает мне повеситься на воротах моего печального замка...

   Мой ангел, ваша любовь — единственная вещь на свете, которая мешает мне повеситься на воротах моего печального замка...

   — И с вами снова я... · фильм
3. «

   В мои осенние досуги, В те дни, как любо мне писать, Вы мне советуете други, Рассказ забытый продолжать. Вы говорите справедливо, Что странно, даже неучтиво Роман не конча перервать, Отдав уже его в печать, Что должно своего героя Как бы то ни было женить, По крайней мере уморить.

   В мои осенние досуги, В те дни, как любо мне писать, Вы мне советуете други, Рассказ забытый продолжать. Вы говорите справедливо, Что странно, даже неучтиво Роман не конча перервать, Отдав уже его в печать, Что должно своего героя Как бы то ни было женить, По крайней мере уморить.

   — Виктор Кунин · книга
4. «

   В прохладе сладостных фонтанов И стен, обрызганных кругом, Поэт бывало тешил ханов Стихов гремучим жемчугом. На нити праздного веселья Низал он хитрою рукой Прозрачной лести ожерелья И четки мудрости златой. Его рассказы расстилались Как эриванские ковры, И ими ярко украшались Гиреев ханские пиры.

   В прохладе сладостных фонтанов И стен, обрызганных кругом, Поэт бывало тешил ханов Стихов гремучим жемчугом. На нити праздного веселья Низал он хитрою рукой Прозрачной лести ожерелья И четки мудрости златой. Его рассказы расстилались Как эриванские ковры, И ими ярко украшались Гиреев ханские пиры.

   — Леонид Гроссман · книга
5. «

   Любовь и тайная свобода Внушали сердцу гимн простой, И неподкупный голос мой Был эхо русского народа.

   Любовь и тайная свобода Внушали сердцу гимн простой, И неподкупный голос мой Был эхо русского народа.

   — Виктор Кунин · книга
6. «

   Везде неправедная Власть В сгущенной мгле предрассуждений Воссела — Рабства грозный Гений И Славы роковая страсть.

   Везде неправедная Власть В сгущенной мгле предрассуждений Воссела — Рабства грозный Гений И Славы роковая страсть.

   — Виктор Кунин · книга
7. «

   О возраст ранний и живой, Как быстро легкой чередой Тогда сменялись впечатленья: Восторги — тихою тоской, Печаль — порывом упоенья!

   О возраст ранний и живой, Как быстро легкой чередой Тогда сменялись впечатленья: Восторги — тихою тоской, Печаль — порывом упоенья!

   — Виктор Кунин · книга
8. «

   Я ударил об наковальню русского языка, и вышел стих — и все начали писать хорошо.

   Я ударил об наковальню русского языка, и вышел стих — и все начали писать хорошо.

   — Виктор Кунин · книга
9. «

   Несколько глубоких умов в недавнее время занялись исследованием нравов и постановлений американских, и их наблюдения возбудили снова вопросы, которые полагали давно уже решенными. Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось. С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве.

   Несколько глубоких умов в недавнее время занялись исследованием нравов и постановлений американских, и их наблюдения возбудили снова вопросы, которые полагали давно уже решенными. Уважение к сему новому народу и к его уложению, плоду новейшего просвещения, сильно поколебалось. С изумлением увидели демократию в ее отвратительном цинизме, в ее жестоких предрассудках, в ее нестерпимом тиранстве.

   — Андрей Аникин · книга
10. «

    Дружина ученых и писателей, какого б рода они ни были, всегда впереди во всех набегах просвещения, на всех приступах образованности. Не должно им малодушно негодовать на то, что вечно им определено выносить первые выстрелы и все невзгоды, все опасности.

    Дружина ученых и писателей, какого б рода они ни были, всегда впереди во всех набегах просвещения, на всех приступах образованности. Не должно им малодушно негодовать на то, что вечно им определено выносить первые выстрелы и все невзгоды, все опасности.

    — Андрей Аникин · книга
11. «

    Император Павел, взошел на престол, вызвал Радищева из ссылки, возвратил ему чины и дворянство, обошелся с ним милостиво и взял с него обещание не писать ничего противного духу правительства. Радищев сдержал свое слово. Он во время царствования императора Павла I не написал ни одной строчки.

    Император Павел, взошел на престол, вызвал Радищева из ссылки, возвратил ему чины и дворянство, обошелся с ним милостиво и взял с него обещание не писать ничего противного духу правительства. Радищев сдержал свое слово. Он во время царствования императора Павла I не написал ни одной строчки.

    — Виктор Кунин · книга
12. «

    Поэзия в принципе не может быть безнравственна, равно как и безобразна, ибо — истинна и самодостаточна. Поэзия есть поэзия, а не моральная проповедь. Поэтическое изображение безнравственности уже само по себе есть отвержение ее, и, наоборот, назидания в стихах — что угодно, но только не поэзия.

    Поэзия в принципе не может быть безнравственна, равно как и безобразна, ибо — истинна и самодостаточна. Поэзия есть поэзия, а не моральная проповедь. Поэтическое изображение безнравственности уже само по себе есть отвержение ее, и, наоборот, назидания в стихах — что угодно, но только не поэзия.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
13. «

    Преображение мое совершилось, и я воскрес душой. Между мною и всеми вами теперь легла великая пропасть. Вы — и те, и те, и те — на том, а я на другом берегу. Вы на этом, а я на другом свете.

    Преображение мое совершилось, и я воскрес душой. Между мною и всеми вами теперь легла великая пропасть. Вы — и те, и те, и те — на том, а я на другом берегу. Вы на этом, а я на другом свете.

    — Семён Степанович Гейченко · книга
14. «

    Я уже не ищу благосклонной улыбки минутной моды. Я добровольно покидаю ряды ее любимцев.

    Я уже не ищу благосклонной улыбки минутной моды. Я добровольно покидаю ряды ее любимцев.

    — Виктор Борисович Шкловский · книга
15. «

    Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь И без надежд и без желаний. Как пламень жертвенный, чиста моя любовь И нежность девственных мечтаний.

    Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь И без надежд и без желаний. Как пламень жертвенный, чиста моя любовь И нежность девственных мечтаний.

    — Виктор Кунин · книга
16. «

    Наша общественная жизнь — грустная вещь. Это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всякому долгу, справедливости и истине, это циничное презрение к человеческой мысли и достоинству — поистине могут привести в отчаяние.

    Наша общественная жизнь — грустная вещь. Это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всякому долгу, справедливости и истине, это циничное презрение к человеческой мысли и достоинству — поистине могут привести в отчаяние.

    — Виктор Кунин · книга
17. «

    Благословен же будь отныне Судьбою вверенный мне дар. Доселе в жизненной пустыне, Во мне питая сердца жар, Мне навлекал одно гоненье, Иль лицемерную хулу, Иль клевету, иль заточенье И редко хладную хвалу.

    Благословен же будь отныне Судьбою вверенный мне дар. Доселе в жизненной пустыне, Во мне питая сердца жар, Мне навлекал одно гоненье, Иль лицемерную хулу, Иль клевету, иль заточенье И редко хладную хвалу.

    — Виктор Кунин · книга
18. «

    Только дикость и невежество не уважают прошедшего.

    Только дикость и невежество не уважают прошедшего.

    — Николай Александрович Добролюбов · книга
19. «

    Каков я прежде был, таков и ныне я: Беспечный, влюбчивый. Вы знаете, друзья, Могу ль на красоту взирать без умиленья, Без робкой нежности и тайного волненья. Уж мало ли любовь играла в жизни мной? И не исправленный стократною обидой, Я новым идолам несу мои мольбы.

    Каков я прежде был, таков и ныне я: Беспечный, влюбчивый. Вы знаете, друзья, Могу ль на красоту взирать без умиленья, Без робкой нежности и тайного волненья. Уж мало ли любовь играла в жизни мной? И не исправленный стократною обидой, Я новым идолам несу мои мольбы.

    — Виктор Кунин · книга
20. «

    «Пошли мне долгу жизнь и многие года!» Зевеса вот о чем и всюду и всегда Привыкли мы молить — но сколькими бедами Исполнен долгий век!

    «Пошли мне долгу жизнь и многие года!» Зевеса вот о чем и всюду и всегда Привыкли мы молить — но сколькими бедами Исполнен долгий век!

    — Виктор Кунин · книга