215 фраз персонажа «Алиса» для дневника

Собрали 215 цитат персонажа «Алиса» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Что ты несешь? Ты в своем уме?! — Не знаю... должно быть в чужом...

   — Что ты несешь? Ты в своем уме?! — Не знаю... должно быть в чужом...

   — Синяя Гусеница · мультфильм
2. «

   — Ты... кто... такая? — спросила Синяя Гусеница. <...> — Сейчас, право, не знаю, сударыня, — отвечала Алиса робко. — Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась. — Что это ты выдумываешь? — строго спросила Гусеница. — Да ты в своем уме? — Не знаю, — отвечала Алиса. — Должно быть, в чужом.

   — Ты... кто... такая? — спросила Синяя Гусеница. <...> — Сейчас, право, не знаю, сударыня, — отвечала Алиса робко. — Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась. — Что это ты выдумываешь? — строго спросила Гусеница. — Да ты в своем уме? — Не знаю, — отвечала Алиса. — Должно быть, в чужом.

   — Льюис Кэрролл · книга
3. «

   Не грусти. Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.

   Не грусти. Рано или поздно все станет понятно, все станет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.

   — Льюис Кэрролл · книга
4. «

   — У меня что-то с лицом? Ты так смотришь на меня. — Ну...ты очень похож на человека, которого я знаю. — По твоему взгляду я могу сказать, что наверно, я напоминаю тебе твоего возлюбленного. — Нет! Все...совсем не так... — Ясно. Похоже, что я прав. Вы расстались? — Он любил другую, так что... — Понятно. Какой грубый парень. — Ты сказал...грубый? — Если бы я был на его месте, я бы никогда не бросил женщину, которая так на меня смотрит. Если бы кто-то смотрел на меня таким взглядом, как у тебя, я бы сломал ей ноги, чтобы она никогда не смогла покинуть меня. И я бы вырвал собственное сердце, если бы влюбился в другую.

   — У меня что-то с лицом? Ты так смотришь на меня. — Ну...ты очень похож на человека, которого я знаю. — По твоему взгляду я могу сказать, что наверно, я напоминаю тебе твоего возлюбленного. — Нет! Все...совсем не так... — Ясно. Похоже, что я прав. Вы расстались? — Он любил другую, так что... — Понятно. Какой грубый парень. — Ты сказал...грубый? — Если бы я был на его месте, я бы никогда не бросил женщину, которая так на меня смотрит. Если бы кто-то смотрел на меня таким взглядом, как у тебя, я бы сломал ей ноги, чтобы она никогда не смогла покинуть меня. И я бы вырвал собственное сердце, если бы влюбился в другую.

   — Алиса
5. «

   — Зачем ты столько ревела, дурочка! — ругала себя Алиса, тщетно пытаясь доплыть до какого-нибудь берега. — Вот теперь в наказание еще утонешь в собственных слезах! Да нет, этого не может быть, — испугалась она, — это уж ни на что не похоже! Хотя сегодня ведь все ни на что не похоже! Это и называется, по-моему, оказаться в плачевном положении...

   — Зачем ты столько ревела, дурочка! — ругала себя Алиса, тщетно пытаясь доплыть до какого-нибудь берега. — Вот теперь в наказание еще утонешь в собственных слезах! Да нет, этого не может быть, — испугалась она, — это уж ни на что не похоже! Хотя сегодня ведь все ни на что не похоже! Это и называется, по-моему, оказаться в плачевном положении...

   — Льюис Кэрролл · книга
6. «

   Любой наркоман наполовину обитатель сточной канавы, они друг без друга не могут.

   Любой наркоман наполовину обитатель сточной канавы, они друг без друга не могут.

   — Беатрис Спаркс · книга
7. «

   Покончив с этим, она обернулась к Соне и снова спросила: — Почему они жили под ключом? Соня подумала немного и сказала: — Чтобы сироп к ним капал сверху. Это был сиропный ключ.

   Покончив с этим, она обернулась к Соне и снова спросила: — Почему они жили под ключом? Соня подумала немного и сказала: — Чтобы сироп к ним капал сверху. Это был сиропный ключ.

   — Льюис Кэрролл · книга
8. «

   Мне бы хотелось, чтобы меня приняли в эту игру, ну, хотя бы... пешкой. Хотя, конечно, больше всего, мне бы хотелось быть Королевой!

   Мне бы хотелось, чтобы меня приняли в эту игру, ну, хотя бы... пешкой. Хотя, конечно, больше всего, мне бы хотелось быть Королевой!
9. «

   — Так знай же, дитя мое, что если бы я вздумал устроить тебе экзамен (заметь, что я и не думаю делать этого!), но если бы я все же вздумал устроить тебе экзамен, то задавал бы тебе только такие вопросы, на которые нет ответа! Такие вопросы лучше всего, уж поверь мне! — А какой смысл задавать вопросы, на которые нет ответа? — спросила Алиса. — Именно такие вопросы и заставляют думать, — ответил Шалтай-Болтай. — Думать о чем? — спросила Алиса. — О том, каким мог бы быть ответ! — ответил Шалтай-Болтай. — Но вы же сами сказали, если мне не послышалось, что ответов на эти вопросы нет. — Нет, — подтвердил Шалтай-Болтай, — и это самое прекрасное в них!

   — Так знай же, дитя мое, что если бы я вздумал устроить тебе экзамен (заметь, что я и не думаю делать этого!), но если бы я все же вздумал устроить тебе экзамен, то задавал бы тебе только такие вопросы, на которые нет ответа! Такие вопросы лучше всего, уж поверь мне! — А какой смысл задавать вопросы, на которые нет ответа? — спросила Алиса. — Именно такие вопросы и заставляют думать, — ответил Шалтай-Болтай. — Думать о чем? — спросила Алиса. — О том, каким мог бы быть ответ! — ответил Шалтай-Болтай. — Но вы же сами сказали, если мне не послышалось, что ответов на эти вопросы нет. — Нет, — подтвердил Шалтай-Болтай, — и это самое прекрасное в них!

   — Рэймонд Смаллиан · книга
10. «

    — Ты безумна, Алиса, — шепчет за моей спиной моя Тигровая Лилия. Она, кто должна была стать моим единственным другом, в последнее время обозлилась на меня. — Б. Е. З. У. М. Н. А... Чешир нереален. — От ее голоса у меня мурашки по коже. — Ты его выдумала, Алиса.

    — Ты безумна, Алиса, — шепчет за моей спиной моя Тигровая Лилия. Она, кто должна была стать моим единственным другом, в последнее время обозлилась на меня. — Б. Е. З. У. М. Н. А... Чешир нереален. — От ее голоса у меня мурашки по коже. — Ты его выдумала, Алиса.

    — Кэмерон Джейс · книга
11. «

    Скажите мне сначала, кто я! Если мне это понравится, я поднимусь, а если нет — останусь здесь, пока не превращусь в кого-нибудь другого!

    Скажите мне сначала, кто я! Если мне это понравится, я поднимусь, а если нет — останусь здесь, пока не превращусь в кого-нибудь другого!

    — Льюис Кэрролл · книга
12. «

    Но Алиса быстро сообразила, что это за море! Это было море слёз, которое она сама наплакала, когда была ростом в девять футов. — Вот не надо было мне так много плакать! — сказала она, барахтаясь и пытаясь понять, куда ей плыть. — И я теперь наказана за это и, чего доброго, утону в собственных слезах. Невероятная история, честное слово!

    Но Алиса быстро сообразила, что это за море! Это было море слёз, которое она сама наплакала, когда была ростом в девять футов. — Вот не надо было мне так много плакать! — сказала она, барахтаясь и пытаясь понять, куда ей плыть. — И я теперь наказана за это и, чего доброго, утону в собственных слезах. Невероятная история, честное слово!

    — Льюис Кэрролл · книга
13. «

    Если бы существовали медали и премии за тупость и наивность, я бы получила свою.

    Если бы существовали медали и премии за тупость и наивность, я бы получила свою.

    — Беатрис Спаркс · книга
14. «

    — Нельзя убить того, кого у тебя нет. — У Вас не было друзей? — У тебя их тоже нет.

    — Нельзя убить того, кого у тебя нет. — У Вас не было друзей? — У тебя их тоже нет.

    — Кэмерон Джейс · книга
15. «

    — Но ведь я — царь природы, — сказала Алиса. — Звери об этом не знают, — сказал я. — Они необразованные.

    — Но ведь я — царь природы, — сказала Алиса. — Звери об этом не знают, — сказал я. — Они необразованные.

    — Кир Булычёв · книга
16. «

    Мы прячем наши истинные чувства глубоко внутри себя...

    Мы прячем наши истинные чувства глубоко внутри себя...
17. «

    Если в доме новый мех — значит, в доме женский смех.

    Если в доме новый мех — значит, в доме женский смех.

    — Юрий Поляков · книга
18. «

    План, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.

    План, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.

    — Льюис Кэрролл · книга
19. «

    Я захлебываюсь в собственных слезах, удушающих, переполняющих, неиссякаемых потоках.

    Я захлебываюсь в собственных слезах, удушающих, переполняющих, неиссякаемых потоках.

    — Беатрис Спаркс · книга
20. «

    Да, уже много лет со мной рядом не было мужчины. Да, я не умею привлекать к себе внимание, не умею дать понять, чего бы мне хотелось. Да, я не нравлюсь, и ты права – мужчины на меня не смотрят. Но, может, это не главное. Я жила свою жизнь и жила так, как это было мне свойственно. Соглашалась терпеть глупости и придирки некомпетентного директора, в выходные и по вечерам сидеть в одиночестве. В моей жизни были свои удовольствия и радости: поужинать с Сандриной, поговорить по телефону с близкими, пожевать что-то вкусное за увлекательным сериалом, увидеть потрясающего Тинторетто или Караваджо, летом повидаться с племянниками и племянницами, послать им подарки, получить от них сообщения с новостями. Всё это меня радовало, согревало. У меня были свои мечты, желания, фантазии. Если у нас есть что-то, мы всё равно мечтаем о лучшем, о большем. В конечном счёте мы все не так уж и счастливы, у каждого свои комплексы, все мы гонимся за химерами и все хромаем. Ты захотела навязать мне свой образ жизни ради того, чтобы осуществились твои собственные мечты. Ты жалела не меня, Кандис, ты жалела себя. Тебе хотелось больших возможностей, хотелось славы, хотелось денег. Но мне-то ничего этого не нужно. Мне нужны тишина и покой. И если я хотела счастья, то самого обыкновенного. А теперь у меня его никогда не будет.

    Да, уже много лет со мной рядом не было мужчины. Да, я не умею привлекать к себе внимание, не умею дать понять, чего бы мне хотелось. Да, я не нравлюсь, и ты права – мужчины на меня не смотрят. Но, может, это не главное. Я жила свою жизнь и жила так, как это было мне свойственно. Соглашалась терпеть глупости и придирки некомпетентного директора, в выходные и по вечерам сидеть в одиночестве. В моей жизни были свои удовольствия и радости: поужинать с Сандриной, поговорить по телефону с близкими, пожевать что-то вкусное за увлекательным сериалом, увидеть потрясающего Тинторетто или Караваджо, летом повидаться с племянниками и племянницами, послать им подарки, получить от них сообщения с новостями. Всё это меня радовало, согревало. У меня были свои мечты, желания, фантазии. Если у нас есть что-то, мы всё равно мечтаем о лучшем, о большем. В конечном счёте мы все не так уж и счастливы, у каждого свои комплексы, все мы гонимся за химерами и все хромаем. Ты захотела навязать мне свой образ жизни ради того, чтобы осуществились твои собственные мечты. Ты жалела не меня, Кандис, ты жалела себя. Тебе хотелось больших возможностей, хотелось славы, хотелось денег. Но мне-то ничего этого не нужно. Мне нужны тишина и покой. И если я хотела счастья, то самого обыкновенного. А теперь у меня его никогда не будет.

    — Тьерри Коэн · книга