— Зарумянился я от страха, что ты высосешь из меня всю кровь после того, как покончишь с ним. — Алистер, если б мне захотелось что-то у тебя пососать, ты узнал бы об этом первым.
— Знаешь, что это? — Твоё новое оружие? — Да, точно! Вот он я, сокрушаю врагов все мощью цветочных гирлянд! Порождения тьмы, познайте остроту моих шипов! Я обращу вас в бегство волной аромата роз! А еще, знаешь, это может быть просто роза. Куда более скучный вариант.
— Ты должна жить. Я пожертвую собой ради тебя. — Нет! Ты же знаешь, я не дам тебе умереть, Алистер! — Ты так говоришь, как будто можешь сделать выбор за меня.
— Почему ты так улыбаешься? Вид у тебя какой-то подозрительный, точно у кошки, которая сожрала голубя. — Канарейку! — Что? — Я выгляжу точно кошка, сожравшая канарейку. — У меня когда-то была очень большая кошка, но я же не об этом. Я о том, почему ты так ухмыляешься. — Ты смотрел на неё! И должна заметить с огромным интересом. Точнее ты был...заворожен! — Она наш командир. Я всегда жду её приказаний. — Ааа...понимаю. И какой ты приказ прочёл в покачивании бёдер? — Нет, нет, нет! Я не смотрел на...ну, ты знаешь...на то, что у неё пониже спины. — Разумеется. — Я смотрел...ну, может пару раз глянул в ту сторону. Но я на неё не глазел! И вообще даже ничего не видел! — Конечно! — Ты плохая! Как же я тебя ненавижу!
— Вот. Последнее чего не хватало. — Долгий выдался день. У тебя такие мешки под глазами, что, смею сказать, ты выглядишь ничуть не моложе меня. — А я, с вашего позволения, миледи, скажу, что вы молодеете с каждый днем. — Мальчик мой, смотри, с кем заигрываешь. Вот проснешься завтра со мной в обнимку — и я опять напомню тебе твою бабушку... — С тобой в обнимку? — Да, ты не ослышался. Мне, знаешь ли, не впервой просыпаться в обнимку с юношей. — Неужели все женщины с возрастом становятся такими злюками и развратницами? — Не все, радость моя, не все. Только я.
— Говорят, когда-то в Ферелдене был король, который так пускал слюнки при мысли о своей обожаемой особе, что при нем постоянно находился особый слуга — утирать его величеству подбородок. — Ты все это выдумала. — Вовсе нет. Короли древности были бы рады, что их потомок недалеко ушел от своих благородных корней.
— Ты же убиваешь! За деньги! — И каждый вечер прошу Создателя отпустить мои грехи. Что я, по-твоему, чудовище какое? — Но ты же потом совершаешь те же самые грехи. — Создатель меня ни разу не упрекнул. Чего ж тебе надо?