66 фраз персонажа «Аркадий Долгорукий», которые запомнились

66 цитат персонажа «Аркадий Долгорукий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   На свете силы многоразличны, силы воли и хотения особенно. Есть температура кипения воды и есть температура красного каленья железа.

   На свете силы многоразличны, силы воли и хотения особенно. Есть температура кипения воды и есть температура красного каленья железа.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Я — не литератор, литератором быть не хочу, и тащить внутренность души моей и красивое описание чувств на их литературный рынок почел бы неприличием и подлостью.

   Я — не литератор, литератором быть не хочу, и тащить внутренность души моей и красивое описание чувств на их литературный рынок почел бы неприличием и подлостью.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Рассказать иные вещи почти невозможно.

   Рассказать иные вещи почти невозможно.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   С двенадцати лет, я думаю, то есть почти с зарождения правильного сознания, я стал не любить людей. Не то что не любить, а как-то стали они мне тяжелы.

   С двенадцати лет, я думаю, то есть почти с зарождения правильного сознания, я стал не любить людей. Не то что не любить, а как-то стали они мне тяжелы.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   С самых низших классов гимназии, чуть кто-нибудь из товарищей опережал меня или в науках, или острых ответах, или в физической силе, я тотчас же переставал с ним водиться и говорить. Не то чтобы я его ненавидел или желал ему неудачи, просто отвертывался, потому что таков мой характер.

   С самых низших классов гимназии, чуть кто-нибудь из товарищей опережал меня или в науках, или острых ответах, или в физической силе, я тотчас же переставал с ним водиться и говорить. Не то чтобы я его ненавидел или желал ему неудачи, просто отвертывался, потому что таков мой характер.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   — Я ничего не читал и совсем не литературен. Я читал что попадется, а последние два года совсем ничего не читал и не буду читать. — Почему не будешь? — У меня другие цели.

   — Я ничего не читал и совсем не литературен. Я читал что попадется, а последние два года совсем ничего не читал и не буду читать. — Почему не будешь? — У меня другие цели.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Мать моя была одна такая особа из незащищенных, которую не то что полюбишь, — напротив, вовсе нет, — а как-то вдруг почему-то пожалеешь, за кротость, что ли, впрочем, за что? это всегда никому не известно, но пожалеешь надолго; пожалеешь и привяжешься... Иногда бывает так, что и не отвяжешься.

   Мать моя была одна такая особа из незащищенных, которую не то что полюбишь, — напротив, вовсе нет, — а как-то вдруг почему-то пожалеешь, за кротость, что ли, впрочем, за что? это всегда никому не известно, но пожалеешь надолго; пожалеешь и привяжешься... Иногда бывает так, что и не отвяжешься.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Если б я был капельку опытнее, я бы догадался, что малейшее сомнение в таком деле надо толковать к худшему.

   Если б я был капельку опытнее, я бы догадался, что малейшее сомнение в таком деле надо толковать к худшему.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Мою дорогу не прерывают безнаказанно...

   Мою дорогу не прерывают безнаказанно...

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    — Помните, что я говорила вам про ваши глаза? — Что у меня не глаза, а вместо глаз два микроскопа, и что я каждую муху преувеличиваю в верблюда.

    — Помните, что я говорила вам про ваши глаза? — Что у меня не глаза, а вместо глаз два микроскопа, и что я каждую муху преувеличиваю в верблюда.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    В петербургское утро, гнилое, сырое и туманное, дикая мечта какого-нибудь пушкинского Германна из «Пиковой дамы» (колоссальное лицо, необычайный, совершенно петербургский тип, — тип из петербургского периода!) — мне кажется, должна еще более укрепиться.

    В петербургское утро, гнилое, сырое и туманное, дикая мечта какого-нибудь пушкинского Германна из «Пиковой дамы» (колоссальное лицо, необычайный, совершенно петербургский тип, — тип из петербургского периода!) — мне кажется, должна еще более укрепиться.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Литератор пишет тридцать лет и в конце совсем не знает, для чего он писал столько лет.

    Литератор пишет тридцать лет и в конце совсем не знает, для чего он писал столько лет.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Отелло не для того убил Дездемону, а потом убил себя, что ревновал, а потому, что у него отняли его идеал!..

    Отелло не для того убил Дездемону, а потом убил себя, что ревновал, а потому, что у него отняли его идеал!..

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Толпа, улица всегда поклоняется только успеху.

    Толпа, улица всегда поклоняется только успеху.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Сколько угрюмых лиц простонародья, торопливо возвращающегося в углы свои с работы и промыслов! У всякого своя угрюмая забота на лице и ни одной-то, может быть, общей, всесоединяющей мысли в этой толпе. Все врознь.

    Сколько угрюмых лиц простонародья, торопливо возвращающегося в углы свои с работы и промыслов! У всякого своя угрюмая забота на лице и ни одной-то, может быть, общей, всесоединяющей мысли в этой толпе. Все врознь.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Внутри безмерно больше остается, чем то, что выходит в словах. Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, — всегда глубже, а на словах — смешнее и бесчестнее.

    Внутри безмерно больше остается, чем то, что выходит в словах. Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, — всегда глубже, а на словах — смешнее и бесчестнее.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Один чрезвычайно умный человек говорил, что нет ничего труднее, как ответить на вопрос: «Зачем непременно надо быть благородным?»

    Один чрезвычайно умный человек говорил, что нет ничего труднее, как ответить на вопрос: «Зачем непременно надо быть благородным?»

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Главное, мне то досадно, что, описывая с таким жаром собственные приключения, я тем самым даю повод думать, что я и теперь такой же, каким был. О, если б можно было переменить прежнее и начать совершенно вновь! Не мог бы я так восклицать, если б не переменился теперь радикально и не стал совсем другим человеком.

    Главное, мне то досадно, что, описывая с таким жаром собственные приключения, я тем самым даю повод думать, что я и теперь такой же, каким был. О, если б можно было переменить прежнее и начать совершенно вновь! Не мог бы я так восклицать, если б не переменился теперь радикально и не стал совсем другим человеком.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Один умный человек выразился на днях, что во всем этом прогрессивном движении нашем за последние двадцать лет мы прежде всего доказали, что грязно необразованны.

    Один умный человек выразился на днях, что во всем этом прогрессивном движении нашем за последние двадцать лет мы прежде всего доказали, что грязно необразованны.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Узнайте истину: непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении, сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!

    Узнайте истину: непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении, сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга