Все они говорят одинаково: «нет предела совершенству», всерьез, воображая, что совершенствуются. Потому что так сказал тренер в тренажерном зале или подруга, родители, актер, телеведущий, да кто угодно. Это фантазия их души, сканирующая жизнь горизонтально, пуская свои лучи только вокруг себя, отрицая невидимое. Этим самым они лимитируют дух, чье предназначение заключается в контакте с другим измерением, сканировании жизни вертикально, затрагивая невидимое, астральное.
Люди сжирают расхожие мнения, переваривают их, затем пихают пальцы в рот, выпускают все наружу и показывают на это, говоря, что вот их собственное мнение.
По каким критериям верующие люди определяют, что они действительно поклоняются Богу, а не какому-нибудь истукану, которого понапрасну обожествляют? Ведь на протяжении всей истории большая часть людей постоянно поклонялась идолам, полагая, что поклоняется Богу, Которому поклонялись их предки. И сегодня точно так же: большая часть христиан поклоняется вымышленным идолам, думая, что благоговеет перед истинным Христом. Но почему-то он у всех разноликий — вот что смущает. У некоторых — снисходительный и милый, принимающий гомосексуалистов, лесбиянок, пьяниц, наркоманов, убийц, воров, лжецов. У кого-то совсем иной — фанатичный, доктринерский, суровый, выступающий против брака и употребления в пищу того, что Бог сотворил и повелел вкушать. Так каким же, на самом деле, являлся Христос? Одно я знаю точно — Он был удивительной смесью строгости и любви, настоящим Адамом. Совершенным.
Самые откровенные и честные писатели получали признание лишь после смерти или максимум — на старости лет. Они писали, потому что невозможно было не писать. Они не нуждались в славе и признании. Многие из них, умирая, просили уничтожить все свои рукописи — это заслуживает уважение. Вот таких людей нужно читать, а не всяких богатеньких притворщиков, которые вложили кучу денег в рекламу своей использованной туалетной бумаги.
Когда-то у меня было чистое лицо, с аккуратной щетиной и на голове был порядок. Во мне кишела энергия, и я хранил ее. А теперь, кажется, валяюсь на одре, неисследованной мною, болезни. И нет больше смысла спорить с самим собой. Меня преследует ощущение, будто все вокруг — нереально, но я не могу задавать этому тон.
Я всегда до мозга костей ненавидел обучение. С первого класса. Казалось, что вещи, которые нам преподают — хлам, предназначенный для того, чтобы в будущем сделать из нас рабов системы, бездумно служащих на благо страны. А самое гадкое то, что большинство это понимает и добровольно на все подписывается, то ли выбора не имея, то ли храбрости, не знаю. Другая часть: те, кто не понимает этого — у них слабоумие, и им нужна помощь.
Я часто слышал фразу из Библии, адресованную христианам: «Вы свет миру». Но в таком случае, я хожу в кромешном мраке, так как вовсе не вижу света. Верующие порой кажутся еще более глупыми и коварными, нежели мирские люди. Некоторые чуть в обморок от страха не падают при виде крысы, змеи, паука или гавкающей собачки, однако, смело лгут, сквернословят, блудят, будто не сознавая того, что за этими грехами стоит чудище намного страшнее и могущественнее всех вместе взятых земных тварей.
Если физическая сила решала бы хоть что-нибудь, мы бы сегодня не подчинялись всяким хлюпикам и старикашкам в костюмах. Чем больше и сильнее человек, тем лучше из него получится раб. Нужно отдавать предпочтение уму, а не телу.
Я беспрестанно выискиваю жертву для того, чтобы предложить ей сыграть в игру под названием «любовь» и в итоге — сдаться. Это интересная, но чрезвычайно сложная игра.
Ценители бессодержательного искусства часто вызывают у меня смех. Этакие жеманные псевдо маргиналы. Они корчат из себя не пойми кого и якобы увлекаются разного рода неординарщиной, давая понять, что классическое искусство для них больше не имеет смысла, и они находят себя в чем-то непонятном, безыдейном. Но это лишь видимость, попытка обрести собственный стиль. Они едят ту же еду, смеются над теми же шутками, носят ту же одежду, разговаривают об одном и том же, НЕ думают о том же, о чем НЕ думают другие. В общем, валяются в том же свинарнике, что и все. И, осмелюсь предположить, что в самой здоровой луже.
Когда-нибудь я ничего не услышу и не увижу, добровольно погрузившись в природный вакуум сенсорной депривации. Никаких машин, поездов, самолетов, кораблей, вечно болтающих людей, жрущих, плачущих и смеющихся. Я мог бы попрощаться с этим всем прямо сейчас, утопив себя в ванной или перерезав вены, но жизнь дана нам для чего-то очень важного, я знаю это. Нельзя просто выйти из нее, надеясь на лучшее. Поэтому я пойду дальше.
Когда растения в контакте с природой, они прекрасны, но приходит время, и их срывают, бросают в магазины, ощупывают, обрезают и распродают — это донельзя вероломно по отношению ко всему земному естеству. Кто вообще положил начало этому варварству? Почему мы неумолимо рвемся разрушать все девственное и прекрасное?
Бывало и я, находясь в компании приятелей, хохотал, кривлялся, косил под дурачка, смешил всех, и люди принимали меня таким, каким я им себя подавал, даже порой тянулись ко мне. Настоящего меня они бы никогда не перенесли.