У этих пьяниц вечно такой видок, будто они что-то смыслят в этой жизни, знают ей цену. И я действительно встречал парочку смышленых мужиков с сизым носом, но им всегда не доставало какой-то мелочи. У них имелся стиль, много алкоголя и надежда на лучшее. С таким пакетом можно вытерпеть многое. Спрятаться от уродливой реальности и самого себя, в том числе. Но это трусливо — пускаться в бега к алкоголю или наркотикам.
Почему мы всю жизнь друг с другом воюем? Все горланят о дружбе, любви и сострадании, но лишь меньшинство действительно стремится к этому. Мир не меняется, потому что никто ничего и не пытается поменять. Все только приспосабливаются.
Молчание — великое ничто. Большой нуль, обруч на талии — если не умеешь его крутить, он быстро сползает вниз, и ты снова начинаешь болтать. Молчание — это спорт для души. Только не всем оно к лицу. Глупец, не раскрывающий рот, выглядит еще глупее, чем если бы разговаривал. Ум замечается во взгляде, движениях, поставленной речи, воспитанности и только в последнюю очередь, в умении промолчать там, где нужно.
Мы подброшены в эту жизнь без инструкций. Их нужно добывать самостоятельно, но нам лень, мы не хотим думать, что существует какая-то ответственность и впереди ждет расплата. Человек, казалось бы, может все, но в глазах орла он, как хаотично двигающийся беспомощный муравей, не знающий чем заняться.
Слишком рано разочаровался в жизни. Все предельно легко: то, чего не желаешь — получишь, и то, о чем мечтаешь — не увидишь. Ненужность. Она словно плед, который невозможно скинуть с себя. Любовь — неосязаема. Не ты первый, не ты последний. Я словно хожу по магазину с вещами, которые уже кто-то носил. Примеряю, затем снимаю и кладу на новое место. И я такой же. Наверное, я носок.
Дело в том, что людям нужна трагедия. Всегда и везде. А как только они ее получают — жадно смакуют ею. До последнего выжимают из злоключения все соки, а затем брызжут своей скорбью на всех подряд, выставляя ее напоказ. Сострадать таким людям — недопустимо.
Некоторые думают, что вытворяя со своим телом всякую нелепость, они бросают вызов всему миру. Уверяют себя в том, что пирсинг, татуировки или идиотская прическа — модифицирует их тело, возвышая над общественными законами и шаблонами.
У людей проблемы с реакцией. Заговоришь с ними о чем-нибудь мерзком, но естественном, и сразу чуть ли в обморок не падают, строя из себя неженок. Только на самом деле сами ничуть не лучше. Порой настолько свиньи, что даже не способны смыть за собой в общественном туалете.
Сколько раз даже не намекая на интимность, я доводил девушек до такого состояния, что они готовы были отдать мне все, что только у них имелось. Но чаще все же было иначе: я вскармливал свою похоть и поглядывал в сторону мусорного ведра.
Правда — одна. Я убежден. И лишь у дьявола может быть много постулатов, но он действует аккуратно, передвигаясь на цыпочках. Он не способен выдумать что-нибудь свое, поэтому когда-то давно, грохнувшись с небес, он взял Божественную правду, исказил ее, раскрутил на пальце, заплевал гноем и рассыпал по всему миру. Скверные зерна ереси попали в конкретных людей, и тут же разрослись в них, увлекши за собой миллионы других. Теперь эти кучи сумасшедших рабов Сатаны вещают о мире, любви, дружбе, но каждый по-разному. Они указывают пальцами на свои пути, обещая спасение то там, то сям, но все эти стези, в итоге, соединяются и конечная станция — озеро огненное. Сегодня, добро выглядит очень странно, оно деформировалось, преобразилось и за ним, чаще всего, стоит зло. Однако люди слепы и не хотят прозревать, им нет дела до вечности, они живут минутами, мечтая о следующих минутах.
Бывало и я, находясь в компании приятелей, хохотал, кривлялся, косил под дурачка, смешил всех, и люди принимали меня таким, каким я им себя подавал, даже порой тянулись ко мне. Настоящего меня они бы никогда не перенесли.
Глупо жить завтрашним днем. Он — бескрайность, которая не уползает из-под ног, ты на ней даже не стоишь, просто семенишь вперед, воображая дорогу. Но если не планируешь вечность, то зачем планировать завтра?
Я никого никогда не любил и, признаваясь кому-то в чувствах, просто бессознательно выдумывал это. Когда ты молод, говорить много и часто — легко, ты не задумываешься о последствиях. Но, вырастая, все чаще учишься молчать, понимая, что слишком часто лгал, льстил и давал обещания, заранее зная, что нарушишь их. А говорить правду порой еще хуже. Она заставляет людей нервничать, седеть и плакать.
Люди, как существа, часто оказываются хуже животных в несколько раз. Человек, водимый своими страстями — просто монстр, обуздывающий же себя — гуманист. Говоря о человечности, часто подразумевают такие качества, как доброта и милосердие, однако, это ошибочное суждение. Человечность — это всего-лишь разумность, которой у многих нет. Отсюда и все беды.