11 цитат персонажа «доктор Брейер» со смыслом

Ниже 11 цитат персонажа «доктор Брейер»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Честно говоря, профессор Ницше, меня как врача серьёзно озаботил ваш рассказ о том, как вы проводите свои дни. Кто в состоянии выносить такое одиночество? До этого вы говорили о том, что у вас нет жены, нет детей, нет коллег, и утверждали, что именно этим вы устранили стресс из своей жизни. Но я не могу согласиться с вами: полная изоляция не искореняет стресс, но сама она является стрессом. Одиночество – благодатная почва для болезней.

   Честно говоря, профессор Ницше, меня как врача серьёзно озаботил ваш рассказ о том, как вы проводите свои дни. Кто в состоянии выносить такое одиночество? До этого вы говорили о том, что у вас нет жены, нет детей, нет коллег, и утверждали, что именно этим вы устранили стресс из своей жизни. Но я не могу согласиться с вами: полная изоляция не искореняет стресс, но сама она является стрессом. Одиночество – благодатная почва для болезней.

   — Ирвин Ялом · книга
2. «

   Фрейд в изумлении уставился на Брейера: «Правду? Что ты имеешь в виду, Йозеф? Ты не в отчаянии, у тебя всё есть. Тебе завидуют все венские врачи, вся Европа мечтает ходить в твоих пациентах. Множество талантливых студентов, например молодой перспективный доктор Фрейд, ловит каждое твоё слово. Твоё исследования несравненны, твоя жена – самая красивая, самая понимающая женщина во всей империи. Отчаяние? Йозеф, ты же достиг вершины жизни! Брейер накрыл руку Фрейда своей. «Вершина жизни. Ты всё правильно говоришь, Зиг. Вершина, финал покорения горы, занявшего всю жизнь! Но проблема всех вершин в том, что дальше – спуск. С этой вершины я вижу, как расстилаются подо мной все годы, которые мне осталось прожить. И мне не нравится то, что я вижу. Я вижу только старение, слабение, отцовство, заботу о внуках». «Но, Йозеф, – тревога в глазах Фрейда была почти осязаема, – как ты можешь говорить такие вещи? Я вижу успех, а не падение. Я вижу умеренность, славу – твоё имя прикасается к вечности в материалах двух огромных важности психологических открытий!» Брейер вздрогнул. Как он мог поставить на кон всю свою жизнь только для того, чтобы в конце концов понять, что главный приз его не устраивает. Нет, об этом говорить нельзя. Такие вещи нельзя рассказывать молодым.

   Фрейд в изумлении уставился на Брейера: «Правду? Что ты имеешь в виду, Йозеф? Ты не в отчаянии, у тебя всё есть. Тебе завидуют все венские врачи, вся Европа мечтает ходить в твоих пациентах. Множество талантливых студентов, например молодой перспективный доктор Фрейд, ловит каждое твоё слово. Твоё исследования несравненны, твоя жена – самая красивая, самая понимающая женщина во всей империи. Отчаяние? Йозеф, ты же достиг вершины жизни! Брейер накрыл руку Фрейда своей. «Вершина жизни. Ты всё правильно говоришь, Зиг. Вершина, финал покорения горы, занявшего всю жизнь! Но проблема всех вершин в том, что дальше – спуск. С этой вершины я вижу, как расстилаются подо мной все годы, которые мне осталось прожить. И мне не нравится то, что я вижу. Я вижу только старение, слабение, отцовство, заботу о внуках». «Но, Йозеф, – тревога в глазах Фрейда была почти осязаема, – как ты можешь говорить такие вещи? Я вижу успех, а не падение. Я вижу умеренность, славу – твоё имя прикасается к вечности в материалах двух огромных важности психологических открытий!» Брейер вздрогнул. Как он мог поставить на кон всю свою жизнь только для того, чтобы в конце концов понять, что главный приз его не устраивает. Нет, об этом говорить нельзя. Такие вещи нельзя рассказывать молодым.

   — Ирвин Ялом · книга
3. «

   Ницше расхаживал взад-вперёд: «Когда я говорю: «Я больше не могу выносить одиночество», моя самооценка падает в неизведанные глубины, ведь я отказался от самого высокого во мне. Избранный мною путь требует оказывать сопротивление опасностям, которые могут увести меня в сторону». «Но, Фридрих, быть с кем-то – это не то же самое, что покинуть себя! Когда-то вы сказали, что вы можете многому у меня научиться в плане общения с людьми. Позвольте мне научить вас! Иногда полезно быть подозрительным и сохранять бдительность, но иногда стоит расслабиться и позволить другому подойти ближе.

   Ницше расхаживал взад-вперёд: «Когда я говорю: «Я больше не могу выносить одиночество», моя самооценка падает в неизведанные глубины, ведь я отказался от самого высокого во мне. Избранный мною путь требует оказывать сопротивление опасностям, которые могут увести меня в сторону». «Но, Фридрих, быть с кем-то – это не то же самое, что покинуть себя! Когда-то вы сказали, что вы можете многому у меня научиться в плане общения с людьми. Позвольте мне научить вас! Иногда полезно быть подозрительным и сохранять бдительность, но иногда стоит расслабиться и позволить другому подойти ближе.

   — Ирвин Ялом · книга
4. «

   Жизнь – это экзамен, где верных ответов быть не может.

   Жизнь – это экзамен, где верных ответов быть не может.

   — Ирвин Ялом · книга
5. «

   Я думаю, – ответил Брейер, – что самым мощным фактором стало то, что я понял, кто мой истинный враг. Когда я осознал, что должен бороться с истинными врагами – с временем, со старением, со смертью, – я пришёл к пониманию того, что Матильда не противник, не спаситель, не попутчик, составляющий мне компанию в утомительном путешествии по реке жизни. Каким-то образом эта простая мысль выпустила из заключения мою любовь к ней. Сегодня, Фридрих, мне нравится идея о вечном повторении моей жизни. Наконец я могу сказать: «Да, я выбрал жизнь для себя. И я сделал хороший выбор».

   Я думаю, – ответил Брейер, – что самым мощным фактором стало то, что я понял, кто мой истинный враг. Когда я осознал, что должен бороться с истинными врагами – с временем, со старением, со смертью, – я пришёл к пониманию того, что Матильда не противник, не спаситель, не попутчик, составляющий мне компанию в утомительном путешествии по реке жизни. Каким-то образом эта простая мысль выпустила из заключения мою любовь к ней. Сегодня, Фридрих, мне нравится идея о вечном повторении моей жизни. Наконец я могу сказать: «Да, я выбрал жизнь для себя. И я сделал хороший выбор».

   — Ирвин Ялом · книга
6. «

   Я люблю приглашения – но я ненавижу команды!

   Я люблю приглашения – но я ненавижу команды!

   — Ирвин Ялом · книга
7. «

   На днях вы говорили о том, что по Европе бродит призрак нигилизма. Вы утверждали, что Дарвин превратил бога в атавизм, что мы убили бога точно так же, как сами и создали его когда-то. И что мы уже не мыслим жизни без наших религиозных мифологий. Теперь я знаю, что говорили вы не совсем об этом – поправьте меня, если я ошибаюсь, – но мне кажется, что вы видите свою миссию в демонстрации того, что на основе этого неверия можно создать кодекс поведения человека, новую мораль, новое просвещение, которые придут на смену рожденным из предрассудков и страсти ко всему сверхъестественному.

   На днях вы говорили о том, что по Европе бродит призрак нигилизма. Вы утверждали, что Дарвин превратил бога в атавизм, что мы убили бога точно так же, как сами и создали его когда-то. И что мы уже не мыслим жизни без наших религиозных мифологий. Теперь я знаю, что говорили вы не совсем об этом – поправьте меня, если я ошибаюсь, – но мне кажется, что вы видите свою миссию в демонстрации того, что на основе этого неверия можно создать кодекс поведения человека, новую мораль, новое просвещение, которые придут на смену рожденным из предрассудков и страсти ко всему сверхъестественному.

   — Ирвин Ялом · книга
8. «

   Зачем так злиться на себя? Помнится, вы говорили, что у каждого из нас в чулане заходятся лаем дикие собаки. Как мне бы хотелось, чтобы вы были добрее, великодушнее к человеку в себе!

   Зачем так злиться на себя? Помнится, вы говорили, что у каждого из нас в чулане заходятся лаем дикие собаки. Как мне бы хотелось, чтобы вы были добрее, великодушнее к человеку в себе!

   — Ирвин Ялом · книга
9. «

   Я пришел к пониманию того, что Матильда не противник, не спаситель, но попутчик, составляющий мне компанию в утомительном путешествии по реке жизни.

   Я пришел к пониманию того, что Матильда не противник, не спаситель, но попутчик, составляющий мне компанию в утомительном путешествии по реке жизни.

   — Ирвин Ялом · книга
10. «

    Я никогда не забуду нашу прогулку в Simmeringer Haide. Эта прогулка во многом изменила мою жизнь. Из всего того, что я узнал в тот день, одним из самых мощных озарений стало осознание того факта, что я привязан не к Берте, а к тем личным значениям, которые я приписал ей, и значения эти ничего общего с ней самой не имели. Вы заставили меня понять, что я никогда не знал её по-настоящему, – что никто из нас двоих не знал истинного лица другого. Фридрих, разве вы не можете сказать это и о себе? Думаю, никто ни в чём не виноват. Может, Лу Саломе использовали не меньше, чем вас. Может, все мы – товарищи по несчастью, неспособные увидеть истинной сути друг друга.

    Я никогда не забуду нашу прогулку в Simmeringer Haide. Эта прогулка во многом изменила мою жизнь. Из всего того, что я узнал в тот день, одним из самых мощных озарений стало осознание того факта, что я привязан не к Берте, а к тем личным значениям, которые я приписал ей, и значения эти ничего общего с ней самой не имели. Вы заставили меня понять, что я никогда не знал её по-настоящему, – что никто из нас двоих не знал истинного лица другого. Фридрих, разве вы не можете сказать это и о себе? Думаю, никто ни в чём не виноват. Может, Лу Саломе использовали не меньше, чем вас. Может, все мы – товарищи по несчастью, неспособные увидеть истинной сути друг друга.

    — Ирвин Ялом · книга
11. «

    Тебе уже сорок лет, и пора бы понять, что твои женщины существуют независимо от тебя: у них своя жизнь, они взрослеют, они строят свою жизнь, они заводят новые знакомства. Не меняются только мертвецы. Только твоя мать, Берта, парит вне времени, ждёт тебя.

    Тебе уже сорок лет, и пора бы понять, что твои женщины существуют независимо от тебя: у них своя жизнь, они взрослеют, они строят свою жизнь, они заводят новые знакомства. Не меняются только мертвецы. Только твоя мать, Берта, парит вне времени, ждёт тебя.

    — Ирвин Ялом · книга