44 цитаты персонажа «Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер» — коротко и по делу

Собрали 44 цитаты персонажа «Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — ... Ты мне доверишься, саксоночка? — Всей своей жизнью, — ответила я и почувствовала, как он улыбнулся. — И всем сердцем? — Всегда, — шепнула я и, закрыв глаза, поцеловала Джейми.

   — ... Ты мне доверишься, саксоночка? — Всей своей жизнью, — ответила я и почувствовала, как он улыбнулся. — И всем сердцем? — Всегда, — шепнула я и, закрыв глаза, поцеловала Джейми.

   — Диана Гэблдон · книга
2. «

   У того, кто не гадит под себя, когда к его горлу подставляют нож, нет либо кишок, либо мозгов.

   У того, кто не гадит под себя, когда к его горлу подставляют нож, нет либо кишок, либо мозгов.
3. «

   — Что же касается англичанина... А ну-ка скажи, что, его высочество покупает спиртное только у тебя и Джареда или же пользуется еще услугами мистера Сайласа Хоукинска? — Мистера Сайласа Хоукинска, которого так и разбирает желание узнать, каков политический климат в Шотландии? — подхватил Джейми и восхиженно уставился на меня. — А я-то думал, что женился на тебе только из-за хорошенького личика и ладной круглой попки. Ан нет, оказывается, у моей женушки имеются еще и мозги! Он парировал удар, который я собиралась нанести ему в ухо, и расплылся в улыбки.

   — Что же касается англичанина... А ну-ка скажи, что, его высочество покупает спиртное только у тебя и Джареда или же пользуется еще услугами мистера Сайласа Хоукинска? — Мистера Сайласа Хоукинска, которого так и разбирает желание узнать, каков политический климат в Шотландии? — подхватил Джейми и восхиженно уставился на меня. — А я-то думал, что женился на тебе только из-за хорошенького личика и ладной круглой попки. Ан нет, оказывается, у моей женушки имеются еще и мозги! Он парировал удар, который я собиралась нанести ему в ухо, и расплылся в улыбки.

   — Диана Гэблдон · книга
4. «

   — Что касается слухов, то они в Шотландии явление довольно распространенное, — заметил Джейми, затачивая и без того острое перо. — Но настроения? Вы, наверное, имеете в виду политику? Боюсь, должен разочаровать вас: совершенно не интересуюсь политикой. — Вот как? — рассеяно заметил он. — Если это действительно так, тогда вы первый в моей жизни шотландец, который ею не интересуется.

   — Что касается слухов, то они в Шотландии явление довольно распространенное, — заметил Джейми, затачивая и без того острое перо. — Но настроения? Вы, наверное, имеете в виду политику? Боюсь, должен разочаровать вас: совершенно не интересуюсь политикой. — Вот как? — рассеяно заметил он. — Если это действительно так, тогда вы первый в моей жизни шотландец, который ею не интересуется.

   — Диана Гэблдон · книга
5. «

   — Зачем вы это сделали? — Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился. — Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете? Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком. — Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал. — Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали? Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится. — Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче. — Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо. Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой. — Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет. — Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его. — А почему не я? Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.

   — Зачем вы это сделали? — Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился. — Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете? Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком. — Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал. — Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали? Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится. — Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче. — Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо. Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой. — Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет. — Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его. — А почему не я? Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.

   — Диана Гэблдон · книга
6. «

   — Я помню всё... — добавил он после некоторой паузы. Каждый выстрел. Каждое лицо. Человека, лежавшего на земле у моих ног, обмочившись от страха. дикое ржание лошадей. Всё смешалось: порох, кровь, запах моего собственного пота. Всё. Но картина боя представляется мне так, будто я не учавствовал в нем, а наблюдал со стороны. Будто самого меня там не было. Он открыл глаза и поглядел на меня снизу вверх. Он словно сложился пополам, почти качаясь головой колен. Мне было видно, как дрожит у него спина. — Ты понимаешь меня? — тихо спросил он. — Понимаю. Я не учавствовала в сражении с оружием в руках, но мне довольно часто приходилось сражаться со смертью, полагаясь лишь на руки и волю, потому что другого выхода у меня не было. И это действительно рождало ощущение разобщенности или отстраненности; разум словно отделяется от тела, хладнокровно оценивая ситуацию и принимая решения, и тело послушно подчиняется, пока не минует кризис. Поэтому, как правило, только спустя какое-то время тебя начинает трясти. Я еще не достигла этого состояния, меня пока не трясло.

   — Я помню всё... — добавил он после некоторой паузы. Каждый выстрел. Каждое лицо. Человека, лежавшего на земле у моих ног, обмочившись от страха. дикое ржание лошадей. Всё смешалось: порох, кровь, запах моего собственного пота. Всё. Но картина боя представляется мне так, будто я не учавствовал в нем, а наблюдал со стороны. Будто самого меня там не было. Он открыл глаза и поглядел на меня снизу вверх. Он словно сложился пополам, почти качаясь головой колен. Мне было видно, как дрожит у него спина. — Ты понимаешь меня? — тихо спросил он. — Понимаю. Я не учавствовала в сражении с оружием в руках, но мне довольно часто приходилось сражаться со смертью, полагаясь лишь на руки и волю, потому что другого выхода у меня не было. И это действительно рождало ощущение разобщенности или отстраненности; разум словно отделяется от тела, хладнокровно оценивая ситуацию и принимая решения, и тело послушно подчиняется, пока не минует кризис. Поэтому, как правило, только спустя какое-то время тебя начинает трясти. Я еще не достигла этого состояния, меня пока не трясло.

   — Диана Гэблдон · книга
7. «

   — Битва уже близка. Пожелай мне удачи. — Я не могу отпустить тебя, ничего не сказав. Наверное, пожелание удачи сойдет... Я люблю тебя, солдат! — Пожелание удачи сойдет. Но «я люблю тебя» гораздо лучше. <...> Может и наступит день, когда мы с тобой разлучимся, но это будет не сегодня.

   — Битва уже близка. Пожелай мне удачи. — Я не могу отпустить тебя, ничего не сказав. Наверное, пожелание удачи сойдет... Я люблю тебя, солдат! — Пожелание удачи сойдет. Но «я люблю тебя» гораздо лучше. <...> Может и наступит день, когда мы с тобой разлучимся, но это будет не сегодня.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · сериал
8. «

   То, что для одних мечта — для других может быть кошмаром.

   То, что для одних мечта — для других может быть кошмаром.
9. «

   Знай, что бы не произошло, последнее лицо, которое ты увидишь на этой земле, не будет лицом друга.

   Знай, что бы не произошло, последнее лицо, которое ты увидишь на этой земле, не будет лицом друга.
10. «

    — Привет, собачка! — вежливо сказалон и шагнул вперед, выставив кулаки. Рычание Бутона услилилось на несколько децибел, он отступил на шаг. — Ах вот ты как! Глаза его грозно сузились. — Ладно, малышка, кончай, — посоветовал он и покосился вниз. — Неужели не вижишь, что я куда больше? На твоем месте я не стал бы рисковать. Бутон отступил на дюйм, издавая грозные звуки. — И куда быстрее тебя. Джейми резко отскочил в сторону. Зубы бутона щелкнули всего в нексольких дюймах от его лодыжки, и джейми торопливо отступил. Привалившись к стене, скрестил на груди руки и уставился на собаку сверху вниз. — Да, тут ты силен, признаю. Когда дело доходит до зубов, тут ты победитель, это бесспорно... Бутон склонив голову набок, приподнял одно ухо, подозрительно прислушиваясь, и снова издал сердитое низкое рычание. — Неужели у тебя нет других занятий, кроме как нападать на ни в чем не повинных посетителей? — спросил он как бы между прочим. — Кстати, я наслышан о тебе. Ты тот самый пес, которые унюхивает болезни, ведь так? Тогда скажи мне на милость, к чему тебе тратить время и нервы на столь неблагодарное занятие, как охрана дверей, вместо того, чтобы приносить пользу, обнюхивая подагрические пятки и прыщавые задницы? А ну-ка, отвечай, коли сможешь! Злобный лай был единственным ответом. тут за моей спиной послышалось шуршание юбок, и в вестибюль вышла матушка Хильдегард. — Что происходит? — спросила она, заметив, что я высматриваю что-то. — У нас гости? — Похоже у Бутона наметились кое-какие разногласия с моим мужем, — ответила я.

    — Привет, собачка! — вежливо сказалон и шагнул вперед, выставив кулаки. Рычание Бутона услилилось на несколько децибел, он отступил на шаг. — Ах вот ты как! Глаза его грозно сузились. — Ладно, малышка, кончай, — посоветовал он и покосился вниз. — Неужели не вижишь, что я куда больше? На твоем месте я не стал бы рисковать. Бутон отступил на дюйм, издавая грозные звуки. — И куда быстрее тебя. Джейми резко отскочил в сторону. Зубы бутона щелкнули всего в нексольких дюймах от его лодыжки, и джейми торопливо отступил. Привалившись к стене, скрестил на груди руки и уставился на собаку сверху вниз. — Да, тут ты силен, признаю. Когда дело доходит до зубов, тут ты победитель, это бесспорно... Бутон склонив голову набок, приподнял одно ухо, подозрительно прислушиваясь, и снова издал сердитое низкое рычание. — Неужели у тебя нет других занятий, кроме как нападать на ни в чем не повинных посетителей? — спросил он как бы между прочим. — Кстати, я наслышан о тебе. Ты тот самый пес, которые унюхивает болезни, ведь так? Тогда скажи мне на милость, к чему тебе тратить время и нервы на столь неблагодарное занятие, как охрана дверей, вместо того, чтобы приносить пользу, обнюхивая подагрические пятки и прыщавые задницы? А ну-ка, отвечай, коли сможешь! Злобный лай был единственным ответом. тут за моей спиной послышалось шуршание юбок, и в вестибюль вышла матушка Хильдегард. — Что происходит? — спросила она, заметив, что я высматриваю что-то. — У нас гости? — Похоже у Бутона наметились кое-какие разногласия с моим мужем, — ответила я.

    — Диана Гэблдон · книга
11. «

    Этот мир и каждый день в нем — дар. Что бы завтра не случилось, я рад, что это увижу.

    Этот мир и каждый день в нем — дар. Что бы завтра не случилось, я рад, что это увижу.
12. «

    — Не буду тебе мешать... воевать с этими мелкими зверушками. — Бактериями.

    — Не буду тебе мешать... воевать с этими мелкими зверушками. — Бактериями.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · сериал
13. «

    Мне не обрести твою душу, не потеряв свою.

    Мне не обрести твою душу, не потеряв свою.
14. «

    — Дамы прозвали этого человека Сосиской, — заметила я. — Интересно почему? — Мм? А, ну да, Сосиска. Наверное, за длинный член, который он никак не может удержать в панталонах. Не пропускает никого. Гоняется за дамами, лакеями, куртизанками, пажами. Ходят слухи, что не брезгует даже маленькими собачками, — добавил он, глядя вслед удаляющемуся камзолу цвета морской волны. К обладателю его приближалась сейчас придворная дама, походившая на сверток белых воланов и кружев, которые она защитным жестом придерживала на пышной груди. — О, это опасно! Сам бы я никогда не решился приблизиться к этой тявкающей болонке. — Не рискнул бы своим членом? — шутливо спросила я. — Кстати, слышала, как эту деталь вашего организма иногда называют Питером. А янки по каким-то известным только им причинам — Диком. Как-то раз я обозвала одного пациента, который меня все время поддразнивал, Умным Диком, так у бедняги от смеха чуть швы не разошлись.

    — Дамы прозвали этого человека Сосиской, — заметила я. — Интересно почему? — Мм? А, ну да, Сосиска. Наверное, за длинный член, который он никак не может удержать в панталонах. Не пропускает никого. Гоняется за дамами, лакеями, куртизанками, пажами. Ходят слухи, что не брезгует даже маленькими собачками, — добавил он, глядя вслед удаляющемуся камзолу цвета морской волны. К обладателю его приближалась сейчас придворная дама, походившая на сверток белых воланов и кружев, которые она защитным жестом придерживала на пышной груди. — О, это опасно! Сам бы я никогда не решился приблизиться к этой тявкающей болонке. — Не рискнул бы своим членом? — шутливо спросила я. — Кстати, слышала, как эту деталь вашего организма иногда называют Питером. А янки по каким-то известным только им причинам — Диком. Как-то раз я обозвала одного пациента, который меня все время поддразнивал, Умным Диком, так у бедняги от смеха чуть швы не разошлись.

    — Диана Гэблдон · книга
15. «

    — Многие палаты переполнены, больные лежат по двое-трое в одной кровати, что, конечно, ужасно, но... Хочешь кусочек? — спросила я. — Очень вкусно! Он взглянул на кусок пирожного, который я протягивала ему. — Если ты хотя бы на время перестанешь расписывать гангренозные нагноения под ногтями, то, пожалуй, съем. Лишь с запозданием я заметила, как побледнели у него щеки и ноздри слегка дрожат.

    — Многие палаты переполнены, больные лежат по двое-трое в одной кровати, что, конечно, ужасно, но... Хочешь кусочек? — спросила я. — Очень вкусно! Он взглянул на кусок пирожного, который я протягивала ему. — Если ты хотя бы на время перестанешь расписывать гангренозные нагноения под ногтями, то, пожалуй, съем. Лишь с запозданием я заметила, как побледнели у него щеки и ноздри слегка дрожат.

    — Диана Гэблдон · книга
16. «

    Женился на лисице, жди укусов.

    Женился на лисице, жди укусов.
17. «

    Если мужчина убивает ради чего-то, он должен быть готов умереть ради этого

    Если мужчина убивает ради чего-то, он должен быть готов умереть ради этого
18. «

    О, кто сей несчастный, в железа забит, Что стонет, грозит, кандалами звенит? За что он закован — законный вопрос: Неужто и впрямь из-за цвета волос.

    О, кто сей несчастный, в железа забит, Что стонет, грозит, кандалами звенит? За что он закован — законный вопрос: Неужто и впрямь из-за цвета волос.

    — Диана Гэблдон · книга
19. «

    — Кто такой доктор Роулингз? — Это я. — Бичем, Рэндалл, Фрейзер, теперь Роулингз? Ты снова вышла замуж, но забыла мне об этом сказать?

    — Кто такой доктор Роулингз? — Это я. — Бичем, Рэндалл, Фрейзер, теперь Роулингз? Ты снова вышла замуж, но забыла мне об этом сказать?

    — Клэр Фрейзер · сериал
20. «

    Она попросила, и я ее простил. Но, по правде, я простил за все, что она сделала и что могла сделать задолго до того дня. У меня не было выбора. Вот что означала любовь.

    Она попросила, и я ее простил. Но, по правде, я простил за все, что она сделала и что могла сделать задолго до того дня. У меня не было выбора. Вот что означала любовь.