77 фраз персонажа «Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер» для дневника

Собрали 77 цитат персонажа «Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Если уж вас так волнуют шотландские горцы, — сухо заметил Джейми, протягивая ему копию заказа, — тогда вам следовало бы знать, что в тех краях трудно отыскать двух человек, придерживающихся одинаковых взглядов на что-либо, кроме, пожалуй, цвета неба над головой. Да и по этому поводу порой разгораются споры.

   — Если уж вас так волнуют шотландские горцы, — сухо заметил Джейми, протягивая ему копию заказа, — тогда вам следовало бы знать, что в тех краях трудно отыскать двух человек, придерживающихся одинаковых взглядов на что-либо, кроме, пожалуй, цвета неба над головой. Да и по этому поводу порой разгораются споры.

   — Диана Гэблдон · книга
2. «

   Чертовски малое расстояние между справедливостью и жестокостью...

   Чертовски малое расстояние между справедливостью и жестокостью...

   — Диана Гэблдон · книга
3. «

   — Ты отвлекла Уайли и его приятелей, пока я беседовал с губернатором. Шкатулка... пф! Да Стэнхоуп чуть ли не носом тебе в корсет нырнул, поганый развратник. Думал, вызову его на дуэль, но... — Благоразумие — лучшая составляющая доблести. Правда, я никогда не встречала шотландев, разделяющих мое мнение.

   — Ты отвлекла Уайли и его приятелей, пока я беседовал с губернатором. Шкатулка... пф! Да Стэнхоуп чуть ли не носом тебе в корсет нырнул, поганый развратник. Думал, вызову его на дуэль, но... — Благоразумие — лучшая составляющая доблести. Правда, я никогда не встречала шотландев, разделяющих мое мнение.

   — Диана Гэблдон · книга
4. «

   — Она не хотела... от меня избавиться? — Нет! — поразился Джейми и коротко ухмыльнулся, вмиг помолодев. — То была моя собственная идея. — С лава богу... Перед расставанием мы ужасно поссорились, и я решил... вдруг она не рассказала вам об обручении, потому что больше не хотела иметь со мной ничего общего. Он скорчил гримасу, пытаясь улыбнуться. — Хотя как по мне, избить до полусмерти и продать в рабство — это слишком даже для женщины с ее характером.

   — Она не хотела... от меня избавиться? — Нет! — поразился Джейми и коротко ухмыльнулся, вмиг помолодев. — То была моя собственная идея. — С лава богу... Перед расставанием мы ужасно поссорились, и я решил... вдруг она не рассказала вам об обручении, потому что больше не хотела иметь со мной ничего общего. Он скорчил гримасу, пытаясь улыбнуться. — Хотя как по мне, избить до полусмерти и продать в рабство — это слишком даже для женщины с ее характером.

   — Диана Гэблдон · книга
5. «

   Пятнадцатилетняя взбалмошная девчушка дожала всех — и Джейми, отступившего перед ее упорством, и мать, вынужденную признать ее выбор, и официальные органы вкупе со священником. Позади, на расстоянии трех тысяч миль, остались мать и дом, но позади остались и страхи, сомнения и лишения, причем страхи как чужие, так собственные. «Я хочу его», — назло всем заявила Марсали и добилась своего. Глаза ее сияли, как сияли и глаза Фергюса. Мне хотелось плакать, глядя на них. «Я хочу его». Выходя за Джейми, я не говорила этих слов. Тогда я его не хотела. А после трижды повторила, что хочу своего мужа, Джейми Фрейзера, на Крэг-на-Дуне и в Лаллиброхе. «Я хочу его». И я хотела быть счастливой со своим мужем, и, чего греха таить: я была счастлива с ним и желала только одного — чтобы это длилось как можно дольше. Джейми послал мне взгляд темно-голубых ласкающих глаз, похожих на теплое и многообещающее рассветное море. — Что у тебя на уме, mo chridhe? — послышался его низкий ласковый голос, и я почувствовала объятия. Слезы уже были на моих ресницах, и я не смогла скрыть их. — Что трижды сказанное есть правда.

   Пятнадцатилетняя взбалмошная девчушка дожала всех — и Джейми, отступившего перед ее упорством, и мать, вынужденную признать ее выбор, и официальные органы вкупе со священником. Позади, на расстоянии трех тысяч миль, остались мать и дом, но позади остались и страхи, сомнения и лишения, причем страхи как чужие, так собственные. «Я хочу его», — назло всем заявила Марсали и добилась своего. Глаза ее сияли, как сияли и глаза Фергюса. Мне хотелось плакать, глядя на них. «Я хочу его». Выходя за Джейми, я не говорила этих слов. Тогда я его не хотела. А после трижды повторила, что хочу своего мужа, Джейми Фрейзера, на Крэг-на-Дуне и в Лаллиброхе. «Я хочу его». И я хотела быть счастливой со своим мужем, и, чего греха таить: я была счастлива с ним и желала только одного — чтобы это длилось как можно дольше. Джейми послал мне взгляд темно-голубых ласкающих глаз, похожих на теплое и многообещающее рассветное море. — Что у тебя на уме, mo chridhe? — послышался его низкий ласковый голос, и я почувствовала объятия. Слезы уже были на моих ресницах, и я не смогла скрыть их. — Что трижды сказанное есть правда.

   — Диана Гэблдон · книга
6. «

   — Почему ты ничего не сказал об этом? — Что бы это дало? — Джейми подскочил ко мне, глядя в мое лицо. — Ты просто бросила бы меня, вот и все. И это после того как ты снова вернулась, снова была со мной! Пусть ложь, обман, пусть так — я быне остановился ни перед чем ради твоей любви! Он притянул меня, прижал к своей груди и долго целовал в губы. Пытаясь противостоять его поцелуям, я силой мысли воскресила образ Лаогеры, ее перекошенное от гнева лицо и ее визг, выражавший собственнические претензии в отношении Джейми. [...] Еще немного — и мы бы уничтожили друг друга. Ненависть душила нас, и мы хотели отомстить друг друга за годы разлуки, за его распоряжение, за мой уход, за Лаогеру, за Фрэнка... — Гадина! Потаскуха! — Джейми щедро награждал меня прозвищами. — Проклятье! Посылаю тебе проклятье! У него были длинные волосы, в которые я не преминула вцепиться. Дальше мы упали на пол, ругаясь, крича, шипя и избивая друг друга. Наверное, нас звали, но безрезультатно — мы ничего не видели и не слышали, ослепленные ненавистью, и любовью. Внезапно на нас вылился ушат холодной воды, напугав и остудив наш пыл. Джейми побледнел. — Хватит! — Дженни была зла не меньше нашего. — Сколько можно, Джейми? Что ты себе вообразил? Поднял на уши весь дом, все разгромил и продолжаешь в том же духе! Джейми стоял на коленях, упираясь руками в пол и тряся головой, разбрасывая брызги. — Как же так? Где твой стыд? Неужели не совестно? — удивленно посмотрела на него Дженни. Джейми пытался понять, кто и зачем стоит перед ним. Казалось, он не узнавал сестры. Капли стекали по его груди. — Мой стыд при мне, — тихо произнес он. На него было больно смотреть — он казался обезумевшим. Закрыв глаза, он вздрогнул и ушел, не говоря ни слова.

   — Почему ты ничего не сказал об этом? — Что бы это дало? — Джейми подскочил ко мне, глядя в мое лицо. — Ты просто бросила бы меня, вот и все. И это после того как ты снова вернулась, снова была со мной! Пусть ложь, обман, пусть так — я быне остановился ни перед чем ради твоей любви! Он притянул меня, прижал к своей груди и долго целовал в губы. Пытаясь противостоять его поцелуям, я силой мысли воскресила образ Лаогеры, ее перекошенное от гнева лицо и ее визг, выражавший собственнические претензии в отношении Джейми. [...] Еще немного — и мы бы уничтожили друг друга. Ненависть душила нас, и мы хотели отомстить друг друга за годы разлуки, за его распоряжение, за мой уход, за Лаогеру, за Фрэнка... — Гадина! Потаскуха! — Джейми щедро награждал меня прозвищами. — Проклятье! Посылаю тебе проклятье! У него были длинные волосы, в которые я не преминула вцепиться. Дальше мы упали на пол, ругаясь, крича, шипя и избивая друг друга. Наверное, нас звали, но безрезультатно — мы ничего не видели и не слышали, ослепленные ненавистью, и любовью. Внезапно на нас вылился ушат холодной воды, напугав и остудив наш пыл. Джейми побледнел. — Хватит! — Дженни была зла не меньше нашего. — Сколько можно, Джейми? Что ты себе вообразил? Поднял на уши весь дом, все разгромил и продолжаешь в том же духе! Джейми стоял на коленях, упираясь руками в пол и тряся головой, разбрасывая брызги. — Как же так? Где твой стыд? Неужели не совестно? — удивленно посмотрела на него Дженни. Джейми пытался понять, кто и зачем стоит перед ним. Казалось, он не узнавал сестры. Капли стекали по его груди. — Мой стыд при мне, — тихо произнес он. На него было больно смотреть — он казался обезумевшим. Закрыв глаза, он вздрогнул и ушел, не говоря ни слова.

   — Диана Гэблдон · книга
7. «

   — Вы считаете свою жизнь тяжкой ношей, мистер Фрейзер? — Может не такой уж и тяжкой. Пожалуй тяжелей переживать за тех, кому ты не в силах помочь, а не жить одному, не имея тех, о ком можешь переживать Это пустота, а не как не бремя.

   — Вы считаете свою жизнь тяжкой ношей, мистер Фрейзер? — Может не такой уж и тяжкой. Пожалуй тяжелей переживать за тех, кому ты не в силах помочь, а не жить одному, не имея тех, о ком можешь переживать Это пустота, а не как не бремя.

   — Грэй · сериал
8. «

   — Англичаночка, сейчас ты красива как никогда. — Губы Джейми расплылись в улыбке. — Хорошо, что ты рассказала мне — твой нож и есть ты. Он не только твое продолжение, он — твоя сущность. Его ножны, — Джейми очертил пальцем мои губы, — прекрасны. Они очень хороши, но их содержимое — крепкая сталь, не знающая жалости, разящее острие. Я переспросила: — Не знающая жалости? — Да, именно так. Для врагов в тебе нет жалости. — Он продолжал изучать меня. — Хотя и не только для них... Если потребуется, ты призываешь на помощь холодную решимость и поступаешь так, как хочешь. Но ты не жестокая. [...] — Я увидел эту твою особенность давно. — Он заговорил шепотом и сжал сильнее мою ладонь. — Но сейчас я вижу, что она проявляется еще сильнее. Тебе приходилось быть безжалостной для многих? Джейми видел это во мне. И теперь я знала почему. А Фрэнк не замечал вовсе. И я тоже знала почему.

   — Англичаночка, сейчас ты красива как никогда. — Губы Джейми расплылись в улыбке. — Хорошо, что ты рассказала мне — твой нож и есть ты. Он не только твое продолжение, он — твоя сущность. Его ножны, — Джейми очертил пальцем мои губы, — прекрасны. Они очень хороши, но их содержимое — крепкая сталь, не знающая жалости, разящее острие. Я переспросила: — Не знающая жалости? — Да, именно так. Для врагов в тебе нет жалости. — Он продолжал изучать меня. — Хотя и не только для них... Если потребуется, ты призываешь на помощь холодную решимость и поступаешь так, как хочешь. Но ты не жестокая. [...] — Я увидел эту твою особенность давно. — Он заговорил шепотом и сжал сильнее мою ладонь. — Но сейчас я вижу, что она проявляется еще сильнее. Тебе приходилось быть безжалостной для многих? Джейми видел это во мне. И теперь я знала почему. А Фрэнк не замечал вовсе. И я тоже знала почему.

   — Диана Гэблдон · книга
9. «

   В двадцать три года легче вытерпеть мордобой, чем публичную порку в шестнадцать. Раненая гордость причиняет самые большие муки, а в том возрасте особенно.

   В двадцать три года легче вытерпеть мордобой, чем публичную порку в шестнадцать. Раненая гордость причиняет самые большие муки, а в том возрасте особенно.

   — Диана Гэблдон · книга
10. «

    — Ляг на правый бок. И убери рубашку с задницы. — Я стояла с иглой в руке. Он подозрительно покосился на шприц, но выбора не было. Пришлось повиноваться. Я смотрела на его попку, которая сейчас будет ужалена. — Все то же, что и тогда, двадцать лет назад. — Я скрыла свое восхищение рельефом пятой точки Джейми. — Знаешь ли, у тебя тоже. Но я почему-то не прошу тебя задрать юбку, — парировал он. — Неужто так нравится? — Вполне нравится, но сейчас не время для глупостей. Игла вошла в кожу, а с ней и лекарство. Я старалась. Джейми потер шишку и заявил, что я его «укусила». Гляда на ненужные более шприцы, поделился наблюдением: — Ведьмы вроде как тычут в куколок булавками. А ты всадила в меня иглу. Что, так теперь у вас повелось? — Иголка — это шприц. Им совершают инъекции под кожу и не только под кожу. — Угу. Колдовать можно по-разному, да. Мудреное слово, и приспособление у тебя мудреное. Эка штука — пихать в людей булавки! Будто гвоздь вбили. А что, любезная госпожа доктор, как рука связана с задницей, а? Я вздохнула. — Помнишь мой рассказ о микробах? Но Джейми был невеждой и не упомнил. — Ну как же, маленькие животные, невидимые такие. То есть человек их не видит, но они есть, — популяризировала я микробиологию. — Они живут в грязной воде, в воздухе, могут жить и в плохой пище. А когда попадают в тебя, случается беда — ты болеешь. И через рану тоже могут попасть. Он оживился. — То есть у меня в руке поселились такие животные? Да, похоже на то. И похоже на то, что их там целая куча! Стук моего ногтя по коробочке заставил его замолчать. — Я уколола тебя лекарством. Оно убьет всех вредных животных, но его нужно колоть чере каждые четыре часа. Потерпи до завтра. Где-то в это время мы узнаем, удалось ли нам их победить. Джейми молчал. — Согласен? Он подтвердил кивком. — Да уж согласен. Они были правы, что хотели тебя сжечь.

    — Ляг на правый бок. И убери рубашку с задницы. — Я стояла с иглой в руке. Он подозрительно покосился на шприц, но выбора не было. Пришлось повиноваться. Я смотрела на его попку, которая сейчас будет ужалена. — Все то же, что и тогда, двадцать лет назад. — Я скрыла свое восхищение рельефом пятой точки Джейми. — Знаешь ли, у тебя тоже. Но я почему-то не прошу тебя задрать юбку, — парировал он. — Неужто так нравится? — Вполне нравится, но сейчас не время для глупостей. Игла вошла в кожу, а с ней и лекарство. Я старалась. Джейми потер шишку и заявил, что я его «укусила». Гляда на ненужные более шприцы, поделился наблюдением: — Ведьмы вроде как тычут в куколок булавками. А ты всадила в меня иглу. Что, так теперь у вас повелось? — Иголка — это шприц. Им совершают инъекции под кожу и не только под кожу. — Угу. Колдовать можно по-разному, да. Мудреное слово, и приспособление у тебя мудреное. Эка штука — пихать в людей булавки! Будто гвоздь вбили. А что, любезная госпожа доктор, как рука связана с задницей, а? Я вздохнула. — Помнишь мой рассказ о микробах? Но Джейми был невеждой и не упомнил. — Ну как же, маленькие животные, невидимые такие. То есть человек их не видит, но они есть, — популяризировала я микробиологию. — Они живут в грязной воде, в воздухе, могут жить и в плохой пище. А когда попадают в тебя, случается беда — ты болеешь. И через рану тоже могут попасть. Он оживился. — То есть у меня в руке поселились такие животные? Да, похоже на то. И похоже на то, что их там целая куча! Стук моего ногтя по коробочке заставил его замолчать. — Я уколола тебя лекарством. Оно убьет всех вредных животных, но его нужно колоть чере каждые четыре часа. Потерпи до завтра. Где-то в это время мы узнаем, удалось ли нам их победить. Джейми молчал. — Согласен? Он подтвердил кивком. — Да уж согласен. Они были правы, что хотели тебя сжечь.

    — Диана Гэблдон · книга
11. «

    У того, кто не гадит под себя, когда к его горлу подставляют нож, нет либо кишок, либо мозгов.

    У того, кто не гадит под себя, когда к его горлу подставляют нож, нет либо кишок, либо мозгов.
12. «

    — Джейми, я правда очень люблю тебя. — Знаю, — тихо сказал он. И пока ты спишь, позволь мне рассказать тебе о моей любви. Потому что, когла ты просыпаешься, я ничего не могу вымолвить — боюсь, что все мои слова покажутся тебе пустыми и глупыми. Но когда ты заснешь в моих объятиях, твои сновидения скажут тебе, что я говорю правду. Спи, моя любимая.

    — Джейми, я правда очень люблю тебя. — Знаю, — тихо сказал он. И пока ты спишь, позволь мне рассказать тебе о моей любви. Потому что, когла ты просыпаешься, я ничего не могу вымолвить — боюсь, что все мои слова покажутся тебе пустыми и глупыми. Но когда ты заснешь в моих объятиях, твои сновидения скажут тебе, что я говорю правду. Спи, моя любимая.

    — Диана Гэблдон · книга
13. «

    — Я знаю, что ты имеешь ввиду, англичаночка, — продолжал Джейми. Иногда, где-нибудь в поле или на ферме я вдруг слышу голос отца, хотя в тот момент даже не думаю о нем. Мне кажется, я слышу, как он разговаривает с кем-то, смеется или успокаивает лошадь у меня за спиной. Как ни странно, чаще всего я слышу его голос именно здесь. — Правда? И что же он говорит? — Обычно: «Если ты проходишь мимо, Джейми, остановись и постой здесь» — что-то в этом роде.

    — Я знаю, что ты имеешь ввиду, англичаночка, — продолжал Джейми. Иногда, где-нибудь в поле или на ферме я вдруг слышу голос отца, хотя в тот момент даже не думаю о нем. Мне кажется, я слышу, как он разговаривает с кем-то, смеется или успокаивает лошадь у меня за спиной. Как ни странно, чаще всего я слышу его голос именно здесь. — Правда? И что же он говорит? — Обычно: «Если ты проходишь мимо, Джейми, остановись и постой здесь» — что-то в этом роде.

    — Диана Гэблдон · книга
14. «

    Я прошел через войну и многое потерял. Я знаю, за что стоит сражаться, а за что нет. Честь и мужество — это сущность мужчины. И если мужчина убивает ради чего-то, он должен быть готов умереть за это. Жизнь мужчины берет начало в его женщине, и его честь получает крещение в её крови. Только ради любви я вновь пройду сквозь огонь.

    Я прошел через войну и многое потерял. Я знаю, за что стоит сражаться, а за что нет. Честь и мужество — это сущность мужчины. И если мужчина убивает ради чего-то, он должен быть готов умереть за это. Жизнь мужчины берет начало в его женщине, и его честь получает крещение в её крови. Только ради любви я вновь пройду сквозь огонь.
15. «

    Сам я могу вынести боль, свою собственную, но не мог бы вынести твою. Для этого требовалось куда больше сил, чем есть у меня.

    Сам я могу вынести боль, свою собственную, но не мог бы вынести твою. Для этого требовалось куда больше сил, чем есть у меня.

    — Диана Гэблдон · книга
16. «

    — Дамы прозвали этого человека Сосиской, — заметила я. — Интересно почему? — Мм? А, ну да, Сосиска. Наверное, за длинный член, который он никак не может удержать в панталонах. Не пропускает никого. Гоняется за дамами, лакеями, куртизанками, пажами. Ходят слухи, что не брезгует даже маленькими собачками, — добавил он, глядя вслед удаляющемуся камзолу цвета морской волны. К обладателю его приближалась сейчас придворная дама, походившая на сверток белых воланов и кружев, которые она защитным жестом придерживала на пышной груди. — О, это опасно! Сам бы я никогда не решился приблизиться к этой тявкающей болонке. — Не рискнул бы своим членом? — шутливо спросила я. — Кстати, слышала, как эту деталь вашего организма иногда называют Питером. А янки по каким-то известным только им причинам — Диком. Как-то раз я обозвала одного пациента, который меня все время поддразнивал, Умным Диком, так у бедняги от смеха чуть швы не разошлись.

    — Дамы прозвали этого человека Сосиской, — заметила я. — Интересно почему? — Мм? А, ну да, Сосиска. Наверное, за длинный член, который он никак не может удержать в панталонах. Не пропускает никого. Гоняется за дамами, лакеями, куртизанками, пажами. Ходят слухи, что не брезгует даже маленькими собачками, — добавил он, глядя вслед удаляющемуся камзолу цвета морской волны. К обладателю его приближалась сейчас придворная дама, походившая на сверток белых воланов и кружев, которые она защитным жестом придерживала на пышной груди. — О, это опасно! Сам бы я никогда не решился приблизиться к этой тявкающей болонке. — Не рискнул бы своим членом? — шутливо спросила я. — Кстати, слышала, как эту деталь вашего организма иногда называют Питером. А янки по каким-то известным только им причинам — Диком. Как-то раз я обозвала одного пациента, который меня все время поддразнивал, Умным Диком, так у бедняги от смеха чуть швы не разошлись.

    — Диана Гэблдон · книга
17. «

    — Пожалуйста, скажи, что я не похож на него, sassenach. — Боюсь, коварства тебе тоже не занимать! — Надо было ещё раз обдумать нашу договоренность не врать друг другу.

    — Пожалуйста, скажи, что я не похож на него, sassenach. — Боюсь, коварства тебе тоже не занимать! — Надо было ещё раз обдумать нашу договоренность не врать друг другу.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · сериал
18. «

    — Ух ты, — пробежала я по ней пальцами. — Голова рыжая, а борода седая. Стареешь, Джейми! — Да? Нашла чему удивляться. Дивись лучше тому, что я за этот месяц не побелел как лунь.

    — Ух ты, — пробежала я по ней пальцами. — Голова рыжая, а борода седая. Стареешь, Джейми! — Да? Нашла чему удивляться. Дивись лучше тому, что я за этот месяц не побелел как лунь.

    — Диана Гэблдон · книга
19. «

    — Ну а как Дженни, дети, все здоровы? — Да. И она ждет ребенка, — добавил он. — В феврале. — Опять? — одновременно воскликнули мы с Джейми, вогнав Айена в краску. — Бог мой, ведь Мэгги нет еще и года, — укоризненно произнес Джейми. — ты что, не можешь остановиться? — Я? — возмутился Айен. — Думаешь это моя вина? — Ну, если ты тут ни при чем, тебе следовало бы по крайней мере, поинтересоваться, чья тут вина, — сьехидничал Джейми, с трудом сдерживая улыбку.

    — Ну а как Дженни, дети, все здоровы? — Да. И она ждет ребенка, — добавил он. — В феврале. — Опять? — одновременно воскликнули мы с Джейми, вогнав Айена в краску. — Бог мой, ведь Мэгги нет еще и года, — укоризненно произнес Джейми. — ты что, не можешь остановиться? — Я? — возмутился Айен. — Думаешь это моя вина? — Ну, если ты тут ни при чем, тебе следовало бы по крайней мере, поинтересоваться, чья тут вина, — сьехидничал Джейми, с трудом сдерживая улыбку.

    — Диана Гэблдон · книга
20. «

    — Мистер Симс владеет печатным станком. И в праве издавать все, что захочет. Я пришел сюда к вам, потому что думал, что вы это понимаете, даже если не согласны с ним. Что вы не боитесь выслушать мнение другого, потому что цените свободу и верите, что она в дальнейшем принесет свои плоды. Но, вероятно, я ошибался. Вероятно, вам не ведома порядочность. — Порядочность, мистер Фрейзер? — Да, порядочность. Если вы хотите видеть ее от всех людей, то начаться она должна от нас. Зовете себя сынами свободы? А свобода ли это, затыкать человеку рот или же угрожать ему? Свобода ли, отбирать у него имущество?

    — Мистер Симс владеет печатным станком. И в праве издавать все, что захочет. Я пришел сюда к вам, потому что думал, что вы это понимаете, даже если не согласны с ним. Что вы не боитесь выслушать мнение другого, потому что цените свободу и верите, что она в дальнейшем принесет свои плоды. Но, вероятно, я ошибался. Вероятно, вам не ведома порядочность. — Порядочность, мистер Фрейзер? — Да, порядочность. Если вы хотите видеть ее от всех людей, то начаться она должна от нас. Зовете себя сынами свободы? А свобода ли это, затыкать человеку рот или же угрожать ему? Свобода ли, отбирать у него имущество?