127 цитат персонажа «Эраст Петрович Фандорин» — от иронии до философии

Собрали 127 цитат персонажа «Эраст Петрович Фандорин» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Любовь к цветистым фразам и парадоксальным идеям когда-нибудь погубит человечество...

   Любовь к цветистым фразам и парадоксальным идеям когда-нибудь погубит человечество...

   — Борис Акунин · книга
2. «

   Для того, чтобы любить человека, который тебя не любит, нужно быть или святым, или бодхисатвой.

   Для того, чтобы любить человека, который тебя не любит, нужно быть или святым, или бодхисатвой.

   — Борис Акунин · книга
3. «

   Судьба любит подшутить над теми, кто слишком заботится о своём достоинстве.

   Судьба любит подшутить над теми, кто слишком заботится о своём достоинстве.

   — Борис Акунин · книга
4. «

   — Вам жёстко? Давайте подложим мой халат. — Не вторгайтесь в мою приватность!

   — Вам жёстко? Давайте подложим мой халат. — Не вторгайтесь в мою приватность!

   — Эраст Петрович Фандорин · фильм
5. «

   — Я обожаю все таинственное. Тут, милая Коломбина, чересчур много загадок, а у меня от загадок начинается род чесотки — никак не успокоюсь, пока не дойду до подоплеки.

   — Я обожаю все таинственное. Тут, милая Коломбина, чересчур много загадок, а у меня от загадок начинается род чесотки — никак не успокоюсь, пока не дойду до подоплеки.

   — Борис Акунин · книга
6. «

   — Что старше: валет или дама? — Трудно сказать… Дама, пожалуй, выглядит моложе, хотя у дам это не всегда поймешь.

   — Что старше: валет или дама? — Трудно сказать… Дама, пожалуй, выглядит моложе, хотя у дам это не всегда поймешь.

   — Азазель · фильм
7. «

   Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения. Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.

   Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения. Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.

   — Борис Акунин · книга
8. «

   Г-грязи надо бояться. Собственно, только ее в жизни и надо бояться.

   Г-грязи надо бояться. Собственно, только ее в жизни и надо бояться.

   — Борис Акунин · книга
9. «

   Объективно рассуждая, женский мир несравненно лучше мужского. Он и добрее, и жертвенней, и красивее, и живее. Идеологи Бусидо утверждают, что истинное назначение мужчины — хорошо умереть. Если так, то истинное назначение женщины — хорошо жить. Не случайно мужчины ловчей всего умеют отбирать жизнь, женщины же ее дарят. Мужчине существовать в мире Инь нелегко.

   Объективно рассуждая, женский мир несравненно лучше мужского. Он и добрее, и жертвенней, и красивее, и живее. Идеологи Бусидо утверждают, что истинное назначение мужчины — хорошо умереть. Если так, то истинное назначение женщины — хорошо жить. Не случайно мужчины ловчей всего умеют отбирать жизнь, женщины же ее дарят. Мужчине существовать в мире Инь нелегко.

   — Борис Акунин · книга
10. «

    – Дедукция доказывает обратное. – Кто-кто? – обрадовался Сенька. – Я Дедукции вашей в глаза не видывал. Врёт она всё, стерва!

    – Дедукция доказывает обратное. – Кто-кто? – обрадовался Сенька. – Я Дедукции вашей в глаза не видывал. Врёт она всё, стерва!

    — Борис Акунин · книга
11. «

    «Как же мне надоел этот театр Клары Гасуль! В следующий раз, честное слово, полюблю женщину, в которой нет вообще никакого притворства. Женщину, которая что чувствует, то и говорит.

    «Как же мне надоел этот театр Клары Гасуль! В следующий раз, честное слово, полюблю женщину, в которой нет вообще никакого притворства. Женщину, которая что чувствует, то и говорит.

    — Борис Акунин · книга
12. «

    На войне всегда так. Выбираешь не между Добром и Злом. Только — за какую воюешь розу. А если тебя м-мутит от запаха роз, отходишь в сторону.

    На войне всегда так. Выбираешь не между Добром и Злом. Только — за какую воюешь розу. А если тебя м-мутит от запаха роз, отходишь в сторону.

    — Борис Акунин · книга
13. «

    — Я, Варвара Андреевна, вообще противник д-демократии. — (Сказал и покраснел). — Один человек изначально не равен другому, и тут уж ничего не поделаешь. Демократический принцип ущемляет в правах тех, кто умнее, т-талантливее, работоспособнее, ставит их в зависимость от тупой воли глупых, бездарных и ленивых, п-потому что таковых в обществе всегда больше. Пусть наши с вами соотечественники сначала отучатся от свинства и заслужат право носить звание г-гражданина, а уж тогда можно будет и о парламенте подумать. От такого неслыханного заявления Варя растерялась, но на выручку пришел д'Эвре. — И все же, если в стране избирательное право уже введено, — мягко сказал он (разговор, конечно же, шел по-французски), — несправедливо обижать целую половину человечества, да к тому же еще и лучшую.

    — Я, Варвара Андреевна, вообще противник д-демократии. — (Сказал и покраснел). — Один человек изначально не равен другому, и тут уж ничего не поделаешь. Демократический принцип ущемляет в правах тех, кто умнее, т-талантливее, работоспособнее, ставит их в зависимость от тупой воли глупых, бездарных и ленивых, п-потому что таковых в обществе всегда больше. Пусть наши с вами соотечественники сначала отучатся от свинства и заслужат право носить звание г-гражданина, а уж тогда можно будет и о парламенте подумать. От такого неслыханного заявления Варя растерялась, но на выручку пришел д'Эвре. — И все же, если в стране избирательное право уже введено, — мягко сказал он (разговор, конечно же, шел по-французски), — несправедливо обижать целую половину человечества, да к тому же еще и лучшую.

    — Борис Акунин · книга
14. «

    Вокзалы повсюду одинаковы — самая космополитичная локация на свете

    Вокзалы повсюду одинаковы — самая космополитичная локация на свете

    — Борис Акунин · книга
15. «

    Жизнь человека — единое и цельное произведение, судить о котором можно лишь тогда, когда дочитана последняя страница. При этом произведение может быть длинным, как тетралогия, или коротким, как новелла. Однако кто возьмется утверждать, что толстый и пошлый роман непременно ценнее короткого, прекрасного стихотворения?

    Жизнь человека — единое и цельное произведение, судить о котором можно лишь тогда, когда дочитана последняя страница. При этом произведение может быть длинным, как тетралогия, или коротким, как новелла. Однако кто возьмется утверждать, что толстый и пошлый роман непременно ценнее короткого, прекрасного стихотворения?

    — Борис Акунин · книга
16. «

    Вечная беда России, всё-то у нас перепуталось: добро защищают мерзавцы, а злу служат мученики и герои.

    Вечная беда России, всё-то у нас перепуталось: добро защищают мерзавцы, а злу служат мученики и герои.

    — Статский советник · фильм
17. «

    Человек никогда не должен говорить о себе: «Я — дерьмо». Если ты оказался никчемен или совершил что-то гадкое, говори: «Я в дерьме». Потому что, если ты угодил в дерьмо даже по собственной вине, еще можно выкарабкаться и отчиститься. Но если ты признал себя дерьмом, ты соглашаешься на вечное существование в выгребной яме.

    Человек никогда не должен говорить о себе: «Я — дерьмо». Если ты оказался никчемен или совершил что-то гадкое, говори: «Я в дерьме». Потому что, если ты угодил в дерьмо даже по собственной вине, еще можно выкарабкаться и отчиститься. Но если ты признал себя дерьмом, ты соглашаешься на вечное существование в выгребной яме.

    — Борис Акунин · книга
18. «

    Христианская культура построена на чувстве вины. Грешить плохо, потому что потом будешь терзаться раскаянием. Чтобы избежать ощущения вины, нормальный европеец старается вести себя нравственно. Точно так же и японец стремится не нарушать этических норм, но по другой причине. В их обществе роль морального сдерживателя играет стыд. Хуже всего для японца оказаться в стыдном положении, подвергнуться осуждению или, того хуже, осмеянию общества. Поэтому японец очень боится совершить какое-нибудь непотребство. Уверяю вас: в качестве общественного цивилизатора стыд эффективнее, чем совесть.

    Христианская культура построена на чувстве вины. Грешить плохо, потому что потом будешь терзаться раскаянием. Чтобы избежать ощущения вины, нормальный европеец старается вести себя нравственно. Точно так же и японец стремится не нарушать этических норм, но по другой причине. В их обществе роль морального сдерживателя играет стыд. Хуже всего для японца оказаться в стыдном положении, подвергнуться осуждению или, того хуже, осмеянию общества. Поэтому японец очень боится совершить какое-нибудь непотребство. Уверяю вас: в качестве общественного цивилизатора стыд эффективнее, чем совесть.

    — Борис Акунин · книга
19. «

    В сущности, жить со слугой для взрослого человека губительно — разучиваешься обходиться без посторонней помощи в самых обычных делах.

    В сущности, жить со слугой для взрослого человека губительно — разучиваешься обходиться без посторонней помощи в самых обычных делах.

    — Борис Акунин · книга
20. «

    Эраст Петрович пришёл к новому философскому умозаключению: «Хорошенькие, резвые девушки — чудо Господне, нисколько не меньшее, чем Неопалимая купина или расступившееся воды Чермного моря». Как изменяются мужчины, и самоё жизнь когда рядом окажется вот такая вот Мавра Лукинична. А нет её — и сидят все будто в сумерках.

    Эраст Петрович пришёл к новому философскому умозаключению: «Хорошенькие, резвые девушки — чудо Господне, нисколько не меньшее, чем Неопалимая купина или расступившееся воды Чермного моря». Как изменяются мужчины, и самоё жизнь когда рядом окажется вот такая вот Мавра Лукинична. А нет её — и сидят все будто в сумерках.

    — Борис Акунин · книга