— Зачем Грейс сказал мисс Леммон, что он его личный секретарь, если он всего лишь камердинер? — Гастингс, вы никогда не преувеличивали своих заслуг, чтобы понравиться девушке? — Конечно, нет. Никогда. Правда, однажды я сказал девушке, что являюсь членом Вентворса... Но она не играла в гольф и решила, что это психбольница.
Сыщика должно интересовать в первую очередь не само убийство, а что стоит за ним. Понимаете, о чем я говорю, Гастингс? [...] Я заметил, что, когда мы работаем вместе, вы всегда стараетесь принудить меня к физическим действиям. Вы хотите, чтобы я измерял следы обуви, брал анализы сигаретного пепла или, ползая на коленях по полу, выискивал какие-то вещественные доказательства. Вам никогда не приходит в голову, что, когда сидишь с закрытыми глазами в кресле, удается быстрее подойти к решению проблемы, потому что ум видит больше, чем глаза.
…И занялся выращиванием кабачков. И сразу же произошло убийство, и я послал кабачки к чёрту. Я хорошо знаю, что вы на это скажете: я как примадонна, которая дает прощальный спектакль. Дает неопределённое количество раз.
— На месте её мужа я бы хватил её топором. <...> Когда-то в Хайдерабаде я знал такую женщину. Совершенная отрава. Это было в 87-м. — Кто-нибудь ударил её топором? — Нет. Последний раз, когда я её видел, у неё был третий муж.
— Могу я поинтересоваться, почему вы всё время говорите о себе в третьем лице? Это несносно! — Всё потому, доктор, что таким образом Пуаро держится на безопасном расстоянии от своего гения.
— Понимаю, — сказал Пуаро. — Вижу, вы взяли с собой флейту? Доктор Браянт усмехнулся. — Эта флейта, месье Пуаро, — моя давняя подруга. Когда всё потеряно — музыка остаётся.
— Истину, — заметил Эркюль Пуаро,— никогда не оценить только из судебных протоколов. Многое остается за пределами этих документов и в то же время имеет большое значение. Это ощущения, чувства, характеры участников состоявшейся драмы, смягчающие вину обстоятельства…
Убийство нельзя рассматривать, как изолированный факт. В девяти случаев из десяти, причина убийства заложена в характере убитого, в его личности. Человек становится жертвой убийства в силу того, каков он.
Если же этот славный старик решился на самоубийство, думаю, он не стал бы этого делать публично. На такое мог бы пойти только тот, кто начисто лишен такта, а мистер Беббингтон производил впечатление на редкость деликатного человека.