– В этом городке я чувствую себя белой вороной. Что касается вас, Пуаро, то вы и вовсе выглядите заморской птицей. – По-вашему, я похож на иностранца? – Как две капли воды, – заверил его я. – Но ведь на мне костюм английского покроя, – задумчиво произнес Пуаро.
Любовь к деньгам. Она может увести с прямой дороги здравомыслия и осмотрительности. <...> если человек слишком любит деньги, только их и видит, то они заслоняют от него всё остальное.
Думать, что преступник совершает безумные действия просто потому, что он безумен, глупо. Безумец так же логичен и последователен в своих поступках, как и нормальный человек, но он опирается на безумную точку зрения.
Не произносите при мне этого слова! Терпеть его не могу! «Чутье подсказывает!» Это вы хотите сказать? Jamais de la vie. Я рассуждаю. Включаю в работу свои серые клеточки.
Так бывает со всеми людьми. Допустим, я зол на какого-нибудь глупца и говорю сам себе: «Я бы сейчас как двинул его ногой!» Но так как его рядом со мной нет, я ударяю ногой стол, и мысль моя следует вот каким путем: «Этот стол является тем самым глупцом, вот он получил по заслугам!» Если я не очень ушибся, мой жест приносит мне облегчение, а стол от этого хуже не становится.
— А я-то думал, вы считаете, что тут замешаны потусторонние силы! — Опять вы неправильно поняли меня, Гастингс. Я хотел сказать, что верю только в опасную и темную силу древних суеверий. Смотрите сами — друг за другом скоропостижно вдруг умирает несколько человек. В смерти каждого из них в отдельности нет ничего загадочного. Но поскольку все только и говорят, что о разгневанном духе древнего фараона, то можно преспокойно зарезать кого угодно среди бела дня, и его смерть тоже спишут на счет старинного заклятия — как велика власть сверхъестественного над обычной человеческой душой.
— Вы могли предупредить жертву, — не унималась Памела. — Иногда, — сказал Эркюль Пуаро, — предупреждать бесполезно. — Вы могли предупредить убийцу, — медленно выговорила Памела, — дать ему понять, что вам известны его намерения… Пуаро одобрительно кивнул. — Да, этот план уже получше. Но не следует забывать о самом главном пороке любого преступника. — И что же это за порок? — Самонадеянность! Каждый преступник уверен, что уж его-то преступление нельзя раскрыть.
Увы, такова жизнь! Она не позволяет нам устраиваться так, как нам удобно. Она не позволяет нам укрыться от эмоций и подчиняться исключительно разуму, а не сердцу! Мы не можем приказать себе: «Я буду чувствовать то-то и то-то, и не больше. Жизнь отнюдь не всегда логична!