49 цитат персонажа «Евгений Базаров» на каждый день

Собрали 49 цитат персонажа «Евгений Базаров» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — И вы полагаете, что когда общество исправится, уже не будет ни глупых, ни злых людей? — По крайней мере, при правильном устройстве общества совершенно будет равно глуп ли человек или умён, зол или добр. — Да, понимаю; у всех будет одна и та же селезёнка.

   — И вы полагаете, что когда общество исправится, уже не будет ни глупых, ни злых людей? — По крайней мере, при правильном устройстве общества совершенно будет равно глуп ли человек или умён, зол или добр. — Да, понимаю; у всех будет одна и та же селезёнка.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
2. «

   Народ полагает, что, когда гром гремит, это Илья пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне согласиться с ним?

   Народ полагает, что, когда гром гремит, это Илья пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне согласиться с ним?

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
3. «

   Для англичан война — это спорт, а для нас, для россиян, война — это смерть...

   Для англичан война — это спорт, а для нас, для россиян, война — это смерть...

   — Валентин Пикуль · книга
4. «

   Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда... <...> А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда сама свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

   Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда... <...> А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда сама свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
5. «

   — Вам хочется полюбить, — перебил Базаров, — а полюбить вы не можете: вот в чем ваше несчастие.

   — Вам хочется полюбить, — перебил Базаров, — а полюбить вы не можете: вот в чем ваше несчастие.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
6. «

   Нас не так мало, как вы полагаете.

   Нас не так мало, как вы полагаете.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
7. «

   — Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта. — Вот как. Вы, стало быть, искусства не признаёте? — Искусство наживать деньги, или нет более геморроя!

   — Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта. — Вот как. Вы, стало быть, искусства не признаёте? — Искусство наживать деньги, или нет более геморроя!

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
8. «

   Человек, который всю свою жизнь поставил на карту женской любви и, когда ему эту карту убили, раскис и опустился до того, что ни на что не стал способен, этакой человек — не мужчина, не самец.

   Человек, который всю свою жизнь поставил на карту женской любви и, когда ему эту карту убили, раскис и опустился до того, что ни на что не стал способен, этакой человек — не мужчина, не самец.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
9. «

   Человек я бедный, но милостыни ещё до сих пор не не принимал.

   Человек я бедный, но милостыни ещё до сих пор не не принимал.

   — Иван Сергеевич Тургенев · книга
10. «

    — Деревья в лесу, — повторила она. — Стало быть, по-вашему, нет разницы между глупым и умным человеком, между добрым и злым? — Нет, есть: как между больным и здороровом. Лёгкие у чахоточного не в том положеннии, как у нас с вами, хоть устроены одинаково, мы приблизительно знаем, отчего происходят телесные недуги; а нравственные болезни происходят от дурного воспитания, от всяких пустяков, которыми сызмала набивают людские головы, от безобразного состояния общества, одним словом. Исправьте общество, и болезней не будет.

    — Деревья в лесу, — повторила она. — Стало быть, по-вашему, нет разницы между глупым и умным человеком, между добрым и злым? — Нет, есть: как между больным и здороровом. Лёгкие у чахоточного не в том положеннии, как у нас с вами, хоть устроены одинаково, мы приблизительно знаем, отчего происходят телесные недуги; а нравственные болезни происходят от дурного воспитания, от всяких пустяков, которыми сызмала набивают людские головы, от безобразного состояния общества, одним словом. Исправьте общество, и болезней не будет.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
11. «

    — Разве человек всегда может громко сказать, всё, что в нём «происходит»? — А я не вижу, почему нельзя высказать всё, что имеешь на душе. — ВЫ можете? — Могу, — отвечала Анна Сергеевна после небольшого колебания. Базаров наклонил голову. — Вы счастливее меня.

    — Разве человек всегда может громко сказать, всё, что в нём «происходит»? — А я не вижу, почему нельзя высказать всё, что имеешь на душе. — ВЫ можете? — Могу, — отвечала Анна Сергеевна после небольшого колебания. Базаров наклонил голову. — Вы счастливее меня.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
12. «

    Удивительное дело, как человек еще верит в слова.

    Удивительное дело, как человек еще верит в слова.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
13. «

    — Аристократизм... — подумаешь, сколько иностранных слов... и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны.

    — Аристократизм... — подумаешь, сколько иностранных слов... и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
14. «

    Нечего мешкать; мешкают одни дураки да умники.

    Нечего мешкать; мешкают одни дураки да умники.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
15. «

    Какую клевету ни взвезди на человека, он, в сущности, заслуживает в двадцать раз хуже того.

    Какую клевету ни взвезди на человека, он, в сущности, заслуживает в двадцать раз хуже того.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
16. «

    Базаров встал и подошел к окну. – И вы желали бы знать причину этой сдержанности, вы желали бы знать, что во мне происходит? – Да, – повторила Одинцова с каким-то, ей еще непонятным, испугом. И вы не рассердитесь? – Нет. – Нет? – Базаров стоял к ней спиною. – Так знайте же, что я люблю вас глупо, безумно… Вот чего вы добились.

    Базаров встал и подошел к окну. – И вы желали бы знать причину этой сдержанности, вы желали бы знать, что во мне происходит? – Да, – повторила Одинцова с каким-то, ей еще непонятным, испугом. И вы не рассердитесь? – Нет. – Нет? – Базаров стоял к ней спиною. – Так знайте же, что я люблю вас глупо, безумно… Вот чего вы добились.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
17. «

    Тебе приятно самого себя бранить; а нам это скучно — нам других подавай! нам других ломать надо!

    Тебе приятно самого себя бранить; а нам это скучно — нам других подавай! нам других ломать надо!

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
18. «

    Что ж, коли он заслуживает презрения!

    Что ж, коли он заслуживает презрения!

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
19. «

    В тебе нет ни дерзости, ни злости, а есть молодая смелость, да молодой задор.

    В тебе нет ни дерзости, ни злости, а есть молодая смелость, да молодой задор.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга
20. «

    Да вот, например, ты сегодня сказал, проходя мимо избы нашего старосты Филиппа, — она такая славная, белая, — вот, сказал ты, Россия тогда достигнет совершенства, когда у последнего мужика будет такое же помещение, и всякий из нас должен этому способствовать...

    Да вот, например, ты сегодня сказал, проходя мимо избы нашего старосты Филиппа, — она такая славная, белая, — вот, сказал ты, Россия тогда достигнет совершенства, когда у последнего мужика будет такое же помещение, и всякий из нас должен этому способствовать...

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга