Топ-26 цитат персонажа «Франц»

26 цитат персонажа «Франц» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   НАНИ: ... А вот то, что вы обозвали неаполитанский рустико – кишем, это, простите, прямое оскорбление.

   НАНИ: ... А вот то, что вы обозвали неаполитанский рустико – кишем, это, простите, прямое оскорбление.

   — Франц Вертфоллен · книга
2. «

   – ... Ты станешь ужасно красивым юношей, прожигающим жизнь. – Какая гадость! С чего ты взяла? – А моя дура-мать всегда про самых счастливых говорит – прожигают жизнь. Этим мы с тобой и займемся.

   – ... Ты станешь ужасно красивым юношей, прожигающим жизнь. – Какая гадость! С чего ты взяла? – А моя дура-мать всегда про самых счастливых говорит – прожигают жизнь. Этим мы с тобой и займемся.

   — Франц Вертфоллен · книга
3. «

   Вот ты говоришь «вышколенный», давай разберемся, кто это – вышколенный шофер или вышколенный дворецкий. Что это – человечек, который тебе двери открывает, «сэр» говорит? Это человек, который видит разницу между мной и Клаусом, человек, который счастлив быть на своем месте, для которого его место – честь. Человек, преданный семье, такой, что не побежит болтать ересь с соседскими поломойками. Человек, умеющий подчеркнуть каждому, с кем входит в контакт, его место в доме и мире. Вышколенный дворецкий – тот, кто так встречает твоих гостей, что каждому гостю сразу понятно – кто он, как ты к нему относишься, и вообще, как отныне ему жить. Вышколенный дворецкий не работает на тебя за деньги. Ты – его жизнь. Он живет тобой. Твои заботы – это его заботы. Такое отношение никакие деньги не купят, никакие угрозы не вызовут. Фактически, это – любовь. А теперь посмотри, у кого вышколенная прислуга. Много ты таких людей знаешь? Самая вышколенная прислуга в Англии, но там они не семьям служат – традиции. У них уже просто сложился какой-то институт прислуги, позволяющий каждой бонне гордиться своим накрахмаленным фартучком. В Вене – много? Во Франции? В Италии может быть? Я лично еще ни у кого не видел прислуги лучше, чем у нас. Но это работа Амалии. Не осталось больше вышколенной прислуги. И, Герберт, не было никогда. Есть редкие случаи.

   Вот ты говоришь «вышколенный», давай разберемся, кто это – вышколенный шофер или вышколенный дворецкий. Что это – человечек, который тебе двери открывает, «сэр» говорит? Это человек, который видит разницу между мной и Клаусом, человек, который счастлив быть на своем месте, для которого его место – честь. Человек, преданный семье, такой, что не побежит болтать ересь с соседскими поломойками. Человек, умеющий подчеркнуть каждому, с кем входит в контакт, его место в доме и мире. Вышколенный дворецкий – тот, кто так встречает твоих гостей, что каждому гостю сразу понятно – кто он, как ты к нему относишься, и вообще, как отныне ему жить. Вышколенный дворецкий не работает на тебя за деньги. Ты – его жизнь. Он живет тобой. Твои заботы – это его заботы. Такое отношение никакие деньги не купят, никакие угрозы не вызовут. Фактически, это – любовь. А теперь посмотри, у кого вышколенная прислуга. Много ты таких людей знаешь? Самая вышколенная прислуга в Англии, но там они не семьям служат – традиции. У них уже просто сложился какой-то институт прислуги, позволяющий каждой бонне гордиться своим накрахмаленным фартучком. В Вене – много? Во Франции? В Италии может быть? Я лично еще ни у кого не видел прислуги лучше, чем у нас. Но это работа Амалии. Не осталось больше вышколенной прислуги. И, Герберт, не было никогда. Есть редкие случаи.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   Молчание. Дошли до ворот и встали. Так хотелось… хотелось… хотелось просто сделать что-то хорошее. Боже мой, как это надо, чтоб кто-нибудь в этом мире наполнял тебя добротой! Желанием делать что-то хорошее. Тихим и неизбывным, как летние сумерки.

   Молчание. Дошли до ворот и встали. Так хотелось… хотелось… хотелось просто сделать что-то хорошее. Боже мой, как это надо, чтоб кто-нибудь в этом мире наполнял тебя добротой! Желанием делать что-то хорошее. Тихим и неизбывным, как летние сумерки.

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   ГЕРБЕРТ: Замрите! Вы – великолепны.

   ГЕРБЕРТ: Замрите! Вы – великолепны.

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   Ты не можешь получать удовольствие, если по сути ты жалкий перепуганный карп, прячущийся у себя под диваном. Мама, не надо бояться шторма, надо им быть.

   Ты не можешь получать удовольствие, если по сути ты жалкий перепуганный карп, прячущийся у себя под диваном. Мама, не надо бояться шторма, надо им быть.

   — Франц Вертфоллен · книга
7. «

   АДА: Ну, там вдруг… Смотри, если я тебя увижу однажды в Марселе, или Марокко, или Испании на набережной во всяких там ресторанах – смокинг, жена… знаешь, что я подумаю?

   АДА: Ну, там вдруг… Смотри, если я тебя увижу однажды в Марселе, или Марокко, или Испании на набережной во всяких там ресторанах – смокинг, жена… знаешь, что я подумаю?

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Есть на самом деле только два намерения, мама. За все эти тысячелетия человеческого существования, есть только два намерения. Выживать – это такое медленное разложение, когда даже обычные действия, необходимые для выживания, в тягость. И жить. Жить – это всегда про улучшение мира. И если человечество хоть чего-то достигло, то лишь за счет тех людей, у которых намерение было жить.

   Есть на самом деле только два намерения, мама. За все эти тысячелетия человеческого существования, есть только два намерения. Выживать – это такое медленное разложение, когда даже обычные действия, необходимые для выживания, в тягость. И жить. Жить – это всегда про улучшение мира. И если человечество хоть чего-то достигло, то лишь за счет тех людей, у которых намерение было жить.

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   Да, кто ищет бесконечность, пусть закроет глаза!

   Да, кто ищет бесконечность, пусть закроет глаза!

   — Милан Кундера · книга
10. «

    Ранее утро было туманным. Я распахнул окна в спальне, но туман совсем не хотел заползать внутрь – Италия не Англия. Итальянские туманы не любопытны. Они пугливы и умирают задолго до полудня. Это неправильно – вставать не с той ноги. На ужине Йозефа задавалась вопросами – какие гормоны заставляют людей в один день просыпаться со всеми силами этого мира, в другой – разбитыми как с перепоя. Риторически задавалась. Как люди задаются. Уже смирившись, что все следующие сорок лет своей жизни ей вставать когда радостью, а когда перегноем. А я говорю тебе: любой подъем не с той ноги – слабость. Лень. И безголовость.

    Ранее утро было туманным. Я распахнул окна в спальне, но туман совсем не хотел заползать внутрь – Италия не Англия. Итальянские туманы не любопытны. Они пугливы и умирают задолго до полудня. Это неправильно – вставать не с той ноги. На ужине Йозефа задавалась вопросами – какие гормоны заставляют людей в один день просыпаться со всеми силами этого мира, в другой – разбитыми как с перепоя. Риторически задавалась. Как люди задаются. Уже смирившись, что все следующие сорок лет своей жизни ей вставать когда радостью, а когда перегноем. А я говорю тебе: любой подъем не с той ноги – слабость. Лень. И безголовость.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    Мы с тобой живём в разных измерениях. Ты вошла в мою жизнь, как Гулливер в страну лиллипутов.

    Мы с тобой живём в разных измерениях. Ты вошла в мою жизнь, как Гулливер в страну лиллипутов.

    — Милан Кундера · книга
12. «

    ФРАНЦ: … Я хотел нарисовать какой-нибудь красивенький пустячок в цвете…

    ФРАНЦ: … Я хотел нарисовать какой-нибудь красивенький пустячок в цвете…

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    Если разобраться, старость – это сборище всего, что ты делал неправильно. Люди полагают – можно жить блядью, зажатой на всё, и лишь потому, что ты не со зла зажимался, лишь потому что ты не со зла игнорировал все поступающие сигналы о собственной неполноценности, не со зла не менялся – из ужаса, гордыни и слабости собственной – ну не со зла ж – у тебя всё в конце будет хорошо. Не будет. Физика, слава богам, не обладает тупой человеческой жалостью. Ей не важно, зачем ты торчишь в горящем бензине: если ты упорно торчишь в горящем бензине, со зла или не со зла, ты станешь уродом с отваливающимися кусками мяса и сдохнешь. И смерть твоя будет мучительна.

    Если разобраться, старость – это сборище всего, что ты делал неправильно. Люди полагают – можно жить блядью, зажатой на всё, и лишь потому, что ты не со зла зажимался, лишь потому что ты не со зла игнорировал все поступающие сигналы о собственной неполноценности, не со зла не менялся – из ужаса, гордыни и слабости собственной – ну не со зла ж – у тебя всё в конце будет хорошо. Не будет. Физика, слава богам, не обладает тупой человеческой жалостью. Ей не важно, зачем ты торчишь в горящем бензине: если ты упорно торчишь в горящем бензине, со зла или не со зла, ты станешь уродом с отваливающимися кусками мяса и сдохнешь. И смерть твоя будет мучительна.

    — Франц Вертфоллен · книга
14. «

    Главное сокровище на Земле – люди. Люди с мозгом, сердцем и честью, с наполненностью, а не болотным туманом в извилинах. Скромностью – для понимания места собственного. Каждый такой – будет сокровищем. Еще и потому, что не рождаются такие в природе. Ты берешь и вылепливаешь. Сокровище – то, что создано лично тобой.

    Главное сокровище на Земле – люди. Люди с мозгом, сердцем и честью, с наполненностью, а не болотным туманом в извилинах. Скромностью – для понимания места собственного. Каждый такой – будет сокровищем. Еще и потому, что не рождаются такие в природе. Ты берешь и вылепливаешь. Сокровище – то, что создано лично тобой.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    Философы и медики утверждают, что состояние духа и работа всего человеческого организма находятся в тесной взаимосвязи. Страсти подрывают жизненную силу, не в меру отягощенный дух клонит к земле свою оболочку — тело.

    Философы и медики утверждают, что состояние духа и работа всего человеческого организма находятся в тесной взаимосвязи. Страсти подрывают жизненную силу, не в меру отягощенный дух клонит к земле свою оболочку — тело.

    — Фридрих Шиллер · книга
16. «

    — Почему ты никогда не воспользуешься своей силой против меня? — Потому что любить — значит отказаться от силы, — ответил Франц тихо.

    — Почему ты никогда не воспользуешься своей силой против меня? — Потому что любить — значит отказаться от силы, — ответил Франц тихо.

    — Милан Кундера · книга
17. «

    Я: Ты не любишь зеркала? ФРАНЦ: Ненавижу.

    Я: Ты не любишь зеркала? ФРАНЦ: Ненавижу.

    — Франц Вертфоллен · книга
18. «

    В рутине гораздо больше от подвига, чем в убийстве слона боевого, сотен слонов боевых.

    В рутине гораздо больше от подвига, чем в убийстве слона боевого, сотен слонов боевых.

    — Франц Вертфоллен · книга
19. «

    – Не вы ли мне говорили – самый безопасный путь далеко не всегда самый выгодный.

    – Не вы ли мне говорили – самый безопасный путь далеко не всегда самый выгодный.

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    Шум имеет одно преимущество. В нём пропадают слова. Музыка — это отрицание фраз, музыка — это антислово!

    Шум имеет одно преимущество. В нём пропадают слова. Музыка — это отрицание фраз, музыка — это антислово!

    — Милан Кундера · книга