33 цитаты персонажа «Фрэнк Касл / «Каратель»» — коротко и по делу

33 цитаты персонажа «Фрэнк Касл / «Каратель»» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лучше не любить, чем ненавидеть... Ненависть рождает лишь новую ненависть и разорвать этот круг довольно сложно...

   Лучше не любить, чем ненавидеть... Ненависть рождает лишь новую ненависть и разорвать этот круг довольно сложно...
2. «

   Бывает, в особых ситуациях, закон не работает. Чтобы исправить положение, надо действовать вне закона, чтобы восстановить истинную справедливость. Это — не месть. Месть не может считаться убедительным мотивом. Месть необъективна. Это — не внезапный порыв. Это — возмездие.

   Бывает, в особых ситуациях, закон не работает. Чтобы исправить положение, надо действовать вне закона, чтобы восстановить истинную справедливость. Это — не месть. Месть не может считаться убедительным мотивом. Месть необъективна. Это — не внезапный порыв. Это — возмездие.

   — Каратель (The Punisher) (2004) · фильм
3. «

   Опустить верх. Очернить белое. Однажды ты проснешься и поймешь, как устроен этот мир.

   Опустить верх. Очернить белое. Однажды ты проснешься и поймешь, как устроен этот мир.
4. «

   — Ты уходишь? — Работы много... Заглядывай в газеты и узнаешь. — В какой рубрике? — Некрологов.

   — Ты уходишь? — Работы много... Заглядывай в газеты и узнаешь. — В какой рубрике? — Некрологов.

   — Джоан (друг Фрэнка) · фильм
5. «

   Ты выглядишь сильным. Наверно качаешься? Как насчёт статических нагрузок? Противопехотная мина весит пару кило. Немного! Но, удержать её в вытянутой руке... Труд не простой.

   Ты выглядишь сильным. Наверно качаешься? Как насчёт статических нагрузок? Противопехотная мина весит пару кило. Немного! Но, удержать её в вытянутой руке... Труд не простой.

   — Каратель (The Punisher) (2004) · фильм
6. «

   Тюрьма может быть страшным местом, если тебе есть, что терять. Если нет, то самое худшее в тюрьме — смертельная скука, монотонность всего и вся.

   Тюрьма может быть страшным местом, если тебе есть, что терять. Если нет, то самое худшее в тюрьме — смертельная скука, монотонность всего и вся.
7. «

   Две вещи для меня ты можешь сделать, так она сказала. Первую сделал еще там, не дав ей умереть в одиночестве. А вот вторую я выполню с удовольствием.

   Две вещи для меня ты можешь сделать, так она сказала. Первую сделал еще там, не дав ей умереть в одиночестве. А вот вторую я выполню с удовольствием.
8. «

   Ты знаешь, ты в одном плохом дне от становления мной.

   Ты знаешь, ты в одном плохом дне от становления мной.
9. «

   Как-то раз, однажды ночью, с утреца, Стали сражаться два мертвеца, Спина к спине они шагали, И вытащив сабли, друг друга постреляли... Один был слепым, другой был незрячим, Поэтому немого, они судьёй назначили, Слепой следил. чтоб честной шла игра, А немой кричал: — Ура!.. — Глупо! — Почему глупо? Это просто бессмыслица, это не тоже самое, что глупость. Когда не было смартфонов и этого вонючего интернета, люди так себя развлекали.

   Как-то раз, однажды ночью, с утреца, Стали сражаться два мертвеца, Спина к спине они шагали, И вытащив сабли, друг друга постреляли... Один был слепым, другой был незрячим, Поэтому немого, они судьёй назначили, Слепой следил. чтоб честной шла игра, А немой кричал: — Ура!.. — Глупо! — Почему глупо? Это просто бессмыслица, это не тоже самое, что глупость. Когда не было смартфонов и этого вонючего интернета, люди так себя развлекали.
10. «

    — Ты убил моего сына! [Раздаётся крик и приглушённый взрыв] — Уже двух.

    — Ты убил моего сына! [Раздаётся крик и приглушённый взрыв] — Уже двух.

    — Говард Сэйнт · фильм
11. «

    Я ничего не мог. Вообще ничего. Не мог переспать с женой, с сыном поиграть. Чёрт! Я так устал, что даже пиво выпить не мог. Но она нет. Моя малышка не спала. она хотела чтоб... чтобы я подоткнул ей одеяло. Она это переросла, и сама знала, но ей было плевать. Вот хотелось, и всё. И книга при ней была. Её любимая книга лежала на подушках. «Я считаю раз, я считаю два. Начинается игра». Да, до всего этого я читал её каждый вечер. Каждый вечер. Но теперь нет. Ведь папочка вернулся домой. Она смотрела на меня и буквально молила. Молила, она молила. А я сказал нет. Нет. «Папочка слишком устал. Но я почитаю тебе завтра. Почитаю завтра, обещаю.» Если бы я знал, что для неё завтра никогда не настанет. Когда я видел её в последний раз я уже держал в руках её бездыханный труп. С неё шматы мяса падали. С того места где было её лицо. Да, кажется с меня хватит, Красный. Хватит с меня.

    Я ничего не мог. Вообще ничего. Не мог переспать с женой, с сыном поиграть. Чёрт! Я так устал, что даже пиво выпить не мог. Но она нет. Моя малышка не спала. она хотела чтоб... чтобы я подоткнул ей одеяло. Она это переросла, и сама знала, но ей было плевать. Вот хотелось, и всё. И книга при ней была. Её любимая книга лежала на подушках. «Я считаю раз, я считаю два. Начинается игра». Да, до всего этого я читал её каждый вечер. Каждый вечер. Но теперь нет. Ведь папочка вернулся домой. Она смотрела на меня и буквально молила. Молила, она молила. А я сказал нет. Нет. «Папочка слишком устал. Но я почитаю тебе завтра. Почитаю завтра, обещаю.» Если бы я знал, что для неё завтра никогда не настанет. Когда я видел её в последний раз я уже держал в руках её бездыханный труп. С неё шматы мяса падали. С того места где было её лицо. Да, кажется с меня хватит, Красный. Хватит с меня.
12. «

    — Иногда мне кажется, что ты действительно дьявол. — Иногда мне кажется, что так и есть.

    — Иногда мне кажется, что ты действительно дьявол. — Иногда мне кажется, что так и есть.

    — Фрэнк Касл / «Каратель» · сериал
13. «

    Оглянись! Этот город смердит. Это — канализация. От него несёт дерьмом и я не могу избавиться от этого запаха. Этому миру нужны люди, готовые принимать трудные решения. И мы с тобой одинаковые, сам знаешь! Вот только я делаю то, чего не можешь ты: ты бьёшь их — они встают. А я стреляю и они лежат! И уже больше не выйдут на улицы. И я этим горжусь.

    Оглянись! Этот город смердит. Это — канализация. От него несёт дерьмом и я не могу избавиться от этого запаха. Этому миру нужны люди, готовые принимать трудные решения. И мы с тобой одинаковые, сам знаешь! Вот только я делаю то, чего не можешь ты: ты бьёшь их — они встают. А я стреляю и они лежат! И уже больше не выйдут на улицы. И я этим горжусь.
14. «

    Люди, которые могут нам сделать по-настоящему больно, это те, кто нам действительно близок. Такие могут забраться в душу и разорвать изнутри, ты будешь думать, что никогда не оправишься.

    Люди, которые могут нам сделать по-настоящему больно, это те, кто нам действительно близок. Такие могут забраться в душу и разорвать изнутри, ты будешь думать, что никогда не оправишься.
15. «

    Реально больно могут сделать лишь те, кого ты подпускаешь ближе всех. Те, кто забирается к тебе в душу и рвёт её на части, от чего тебе кажется, что лучше не станет никогда. Чёрт. Я... Я бы руку себе отрубил прямо здесь, в этой забегаловке, лишь бы еще хоть раз ощутить это чувство с женой. Моя женщина не разбила мне сердце, она... Она вырвала его, разорвала на куски, растоптала их и скормила псу. Она причинила мне столько боли, но больше она этого не сделает, больше я никогда этого не почувствую. Вот сидишь ты, нихрена не понимаешь, что у тебя это есть. У тебя есть всё, так что держись за это. Вцепись двумя руками и не отпускай.

    Реально больно могут сделать лишь те, кого ты подпускаешь ближе всех. Те, кто забирается к тебе в душу и рвёт её на части, от чего тебе кажется, что лучше не станет никогда. Чёрт. Я... Я бы руку себе отрубил прямо здесь, в этой забегаловке, лишь бы еще хоть раз ощутить это чувство с женой. Моя женщина не разбила мне сердце, она... Она вырвала его, разорвала на куски, растоптала их и скормила псу. Она причинила мне столько боли, но больше она этого не сделает, больше я никогда этого не почувствую. Вот сидишь ты, нихрена не понимаешь, что у тебя это есть. У тебя есть всё, так что держись за это. Вцепись двумя руками и не отпускай.
16. «

    Есть вещи и похуже смерти...

    Есть вещи и похуже смерти...
17. «

    К боли можно привыкнуть, приспособиться. Можно приспособиться к чему угодно. Главное, чтобы была рутина, так? Разум человека требует рутины. Если ее отнять, вот тогда... Тогда-то и начинает ехать крыша.

    К боли можно привыкнуть, приспособиться. Можно приспособиться к чему угодно. Главное, чтобы была рутина, так? Разум человека требует рутины. Если ее отнять, вот тогда... Тогда-то и начинает ехать крыша.
18. «

    Есть лишь один способ исцелить наркомана. Тот же, которым ты исцеляешь убийцу.

    Есть лишь один способ исцелить наркомана. Тот же, которым ты исцеляешь убийцу.
19. «

    — Я не знаю могу ли я тебе доверять. — Доверие? Здесь оно не имеет значения, верно? Порой, доверяешь кому-то, а он тебя подводит. Кёртис рассказывал как он лишился ноги? — Нет. — Там была... была бомба. Взорвалась на рынке. Серьёзная бомба. Это был ад. Женщины, дети. Оторванные конечности повсюду. Люди кричали. Вокруг царило безумие. Люди пытались прийти в себя, у всех дикие глаза. Но не... не у Кёртиса. Он был спокоен как камень. Он стоял в самом центре и делал своё дело. Он склонился над ребёнком, пытался спасти ему жизнь. Он был лучшим медиком, которого я знаю. Моей задачей была охрана периметра. Я увидел женщину, идущую на нас. Она была на седьмом-восьмом месяце беременности. — Нет, всё было не так. — Нет, так. Так. Я видел её. Моей задачей было не подпустить её. Но дело в том, Луис, что когда я взглянул на неё, я увидел жену, беременную моим ребенком. Я должен был снять её, но замешкался. Я не смог нажать на крючок. И когда она взорвала себя, она убила мальчишку, которого латал Кёртис. Взрыв оторвал Кёртису ногу. Я оттащил его оттуда. Он сказал, что я спас ему жизнь, но на самом деле я её разрушил.

    — Я не знаю могу ли я тебе доверять. — Доверие? Здесь оно не имеет значения, верно? Порой, доверяешь кому-то, а он тебя подводит. Кёртис рассказывал как он лишился ноги? — Нет. — Там была... была бомба. Взорвалась на рынке. Серьёзная бомба. Это был ад. Женщины, дети. Оторванные конечности повсюду. Люди кричали. Вокруг царило безумие. Люди пытались прийти в себя, у всех дикие глаза. Но не... не у Кёртиса. Он был спокоен как камень. Он стоял в самом центре и делал своё дело. Он склонился над ребёнком, пытался спасти ему жизнь. Он был лучшим медиком, которого я знаю. Моей задачей была охрана периметра. Я увидел женщину, идущую на нас. Она была на седьмом-восьмом месяце беременности. — Нет, всё было не так. — Нет, так. Так. Я видел её. Моей задачей было не подпустить её. Но дело в том, Луис, что когда я взглянул на неё, я увидел жену, беременную моим ребенком. Я должен был снять её, но замешкался. Я не смог нажать на крючок. И когда она взорвала себя, она убила мальчишку, которого латал Кёртис. Взрыв оторвал Кёртису ногу. Я оттащил его оттуда. Он сказал, что я спас ему жизнь, но на самом деле я её разрушил.

    — Луис Уилсон · сериал
20. «

    Никогда не падай в Нью-Йорке. Никто тебя не подхватит. Всем наплевать, когда у тебя беда.

    Никогда не падай в Нью-Йорке. Никто тебя не подхватит. Всем наплевать, когда у тебя беда.